Сбежать от героя-дракона

10. Яблочный вор.

Смотрю, как мужчина ест творог, который был для меня. Сама медленно пью отвар из трав, чтобы подлечить горло, и не свожу взгляда с гостя. Пусть знает, что я это делаю только для того, чтобы разоблачить его и прогнать.

– Как звать тебя, мил человек? – Агафья берет инициативу в свои руки.

– Родные Данимиром назвали, – ответил он. – Сестрица твоя немая что ли?

Данимир… Сразу пытаюсь вспомнить, был ли такой персонаж в моей книге? Но одергиваю себя – мало ли людей с этим именем? Про Агафью я ни слова не писала, а она есть.

– Только въехали, – сразу говорит Агафья. – Вчера после дождя колодец чистили. Говорила ей – не лезь, простудишься. Да Миленка у нас хозяйственная. Говорит – без печи и колодца житься не будет. Вот и простудилась.

Это что, он сейчас меня перед этим воришкой нахваливает? Что-то я не помню, чтобы по дождю за глиной ходила по доброй воле. Про колодец вообще молчу.

– А я и смотрю – не было в доме никого, а тут хозяйки объявились, – Данимир поддерживает беседу.

Хочется спросить, как он в дом забрался и с домовыми духами сговорился? Так и представляю комментарий под главой: а чего она всё не расскажет? Так ведь не могу! В буквальном смысле.

– Изводила Миленку сестрица – лишь по отцовской крови родная, – печально вздыхает Агафья. – Вот и сказала она отцу: раз нет в семье мира, поедет дальние земли восстанавливать. Да куда ж её ду… девицу немужнюю одну отпускать. Вот и я с ней отправилась.

Ишь как запела! Но она меня никогда в умысле против Ланы и не обвиняла. Только в том, что я по-злодейски заставила её покинуть уютный дом моего отца.

Я делаю лицо кирпичом и просто пью отвар. Надеюсь, в этом селе никогда не узнают, что все ссоры с Ланой так или иначе придумала я сама. И что сбывалось всё вопреки моим усилиям жить в мире. Про обстоятельства моего решения жить в этой заброшке тоже лучше промолчать.

– И не страшно? – усмехается Данимир.

– Мне-то страшно, – закивала Агафья. – А Милена наша на все руки мастерица и красавица…

Тут я не выдерживаю и давлюсь отваром. Стоит только вспомнить, как вчера Агафья грозилась прогнать меня из дома и ругала за печь… Но я делаю вид, что это просто кашель.

– …Да вот беда, простудилась, – заканчивает Агафья. – Сарай покосился, крыша течёт. А нам бы кто помог – и за столом, и за делом.

Она тяжело вздыхает и опускает взгляд к полу. Данимир напротив как-то подбирается и говорит:

– Помочь – дело не хитрое. Показывайте, где ваш сарай.

Я пытаюсь осмыслить происходящее. То есть Агафья вот так развела незнакомого мужчину на починку сарая? Или может всё от того, что в нём проснулась совесть, и он хочет отплатить за украденные яблоки? Но за курами я бы на всякий случай присмотрела.

Мысли возвращаются к Агафье. И зачем ей приданое, если в несколько слов она крутит мужчинами как захочет? Вот только я ловлю короткий взгляд Данимира и понимаю – это он не из-за неё.

Да ну. Не может быть такого.

Наш случайный гость встаёт из-за стола и под причитания Агафьи выходит из избы. Она старается за нас двоих – благодарит духов предков за то, что послали нам такого мужчину, как Данимир.

Вот только я в бесплатную помощь не верю. Кошусь на сундук – надо бы перепрятать мешочек с деньгами. Но рядом блестят несколько оставленных Данимиром монет – те самые, что принесли коты-призраки. Он не взял даже их. В чём тогда подвох?