Сбежать от Тьмага, или Сверкая пятками от предателя

Глава 15 – О том, как дурно воспитаны тьмаги…

Асая

Двумя пальцами Октант провёл у себя перед лицом, а затем щёлкнул ими. Послал мне хитрую, довольную до безобразия улыбочку, прошёл вглубь лавки и вольготно устроился в одном из кресел для посетителей. И уставился на меня до боли выжидательно.

Вот и чего ему надо на этот раз? То неведомо...

Я же только задрала нос выше, понимая, что он снова навёл на себя отвод глаз, и демонстративно отвернулась, складывая руки на груди. Не знаю, уж зачем он здесь нарисовался и знать не хочу, пусть проваливает. Мне только его важной магической задницы не хватает для полного счастья.

— Проблемы, ведьма? — потянул он, а я глянула на Элли и хозяйничающих в моей лавке ревизоров. Они будто бы и позабыли вовсе, что внутрь вообще кто-либо входил, полностью посвящая себя своим делам.

Интересно, а он этот фокус-покус первый раз проворачивает или были ещё прецеденты? У-у-у, паучара!

— Нет, — отмахнулась я, — решила сделать перепись имущества и его оценку, а затем всё продать и смыться из страны к орковой бабушке!

— Планы волшебные, жаль только, что опять неосуществимые, — улыбнулся Октант и принялся неторопливо, палец за пальцем, стягивать перчатки со своих ладоней. Вот же орк его раздери, даже эти конечности распроклятые у него были мечтой любого мужика: крепкие запястья, длинные пальцы, аккуратные ногтевые пластины. Идеальные руки.

Идеальные руки, которые мне хотелось с хохотом и улюлюканьем отрубить! Вот.

— Дайка-ка подумать, — постучал Октант указательным пальцем себе по подбородку и закатил глаза, — не иначе как несостоявшаяся свекровь удумала пить тебе кровь, Асая?

— Ох, ты! Надо же! Вы меня по имени назвали, а не просто кинули пренебрежительное «ведьма». Ну прямо спасибо! Расту, да?

— Какая же ты вредная. У тебя, наверное, и молоко постоянно киснет?

— По собственному опыту судите?

— Так чего они к тебе припёрлись? — отмахнулся он от дальнейшего обмена любезностями и кивнул на эльфов.

— Донос, — буркнула я.

— Маменька Грегори изволила гневаться?

— По всей видимости.

— Да, — развалился в кресле Октант, расставляя широко свои длинные и мускулистые ноги и закидывая руки за голову, — значит, прикроют местечко. А жаль, миленько тут у тебя.

Я отчего-то зависла, рассматривая его всего, и словила какую-то болезненную вспышку внизу живота. Вот! У меня от этого тьмага даже внутренности крутит. Он мне вообще, надо полагать, критическим образом противопоказан.

— Не прикроют, я работаю максимально прозрачно.

— Ну это пока разберутся. А там, глядишь, не один месяц пройти сможет. Клиенты разбегутся. А дальше только забвение и банкротство.

— Замолчите! — рванулась я к нему и встала напротив, уперев руки в бока.

— Не вопрос, только оттого правда никуда не денется.

— Хватит! — закрыла я лицо ладошками и умоляла себя не впадать в истерику. — Это лавка бабушки. Она доверилась мне, оставив ее полностью на меня. А я что?

— Так помочь или нет?

— И что я за это буду вам должна? — осторожно ступая по тонкому льду, уточнила я.

— Да ничего такого. Я, вообще-то, добрый малый, Асая.

— О, не льстите себе, — фыркнула я.

— Ну ладно, — рассмеялся он, сверкнув идеальной белозубой улыбкой, — ты права. Чуток перегнул я в добродетелях.

— Итак?

— Тут неподалёку, на набережной, есть чудесное кафе. В нём пекут ароматные булочки с алой корицей и подают лучший в столице пунш из диких ягод Сумеречного леса.

— Я в курсе — «Русалка и пастух». Но к чему вы освежили мне эту информацию?

— Асая, ты вообще из этого мира? Или у тебя трудности сводить очевидное с невероятным? — нахмурился тьмаг и посмотрел на меня как на идиотку.

— Очевидное — это, наверное, свидание, да?

— Ну, — развёл Октант руками и покачал головой, — не то, чтобы да. Просто нам нужно поговорить.

Да он спятил, не иначе! Единственное, что мне от него нужно — это никогда его больше не видеть. А там хоть трава не расти. Разговоры? Нет уж, увольте!

— Ага. А невероятное — это то, что вы, тот самый тьмаг, который презирает всех ведьм на свете, вдруг решили снизойти до чаепития аж с какой-то там мной, да?

— Ты перегибаешь палку, дорогая, — подмигнул он мне, и я почти мгновенно вышла из себя, хоть и не подала и виду.

— Лорбельская гномиха тебе дорогая, а у меня имя есть.

— Ну вот и чего ты такая злюка, а? Я вообще, может, мириться к тебе пришёл.

— Зачем? — чуть ли не подавилась я от такого абсурдного заявления.

— Что значит зачем?

— Зачем вам, самому влиятельному в Арадоне тёмному магу мириться с ведьмой низшего порядка?

— Я, может, плохо сплю, когда люди обо мне плохо думают?