Сбежать от Хозяина

Тепличная Орхидея

Шесть лет. Ровно столько было маленькой фэйри, когда девочка очутилась в Доме, принадлежавшем таинственному господину Тирсу. О нём шептались слуги и сплетничали служанки. Пока девочка медленно направлялась к нужным дверям, за которым скрывалась столовая, она успела вслушаться в шепотки различных служащих и теперь нервничала гораздо сильнее, чем в тот момент, когда самостоятельно переступала порог дома.

Шесть лет. Прим Тибб, в чьих жилах соединилась кровь двух древних родов, всего шесть лет жила и дышала воздухом. Если бы не война, которую проиграли фэйри из-за коварства и силы людей, то малышка никогда бы не родилась. В другое время, свободное для волшебных существ, родители даже не посмотрели бы друг на друга.

Прим это знала. Как знала и то, что Микха и Нор любили свою дочь настолько сильно, что решились нарушить закон и родили ребёнка без разрешения.

Девочка с горечью усмехнулась, когда подошла к дверям и вытерла ладошки о платье. Ей хотелось насупиться, всхлипнуть, а затем разреветься, но маленькая фэйри знала, что так нельзя. Она должна была быть сильной и постараться прожить хотя бы ещё один день. Зачем? Девочка сама не знала. Родители были мертвы, а ей одной незачем было жить.

— Мамочка… — прошептала Прим, протягивая руку и почти касаясь красивой, вычурной ручки, которая была создана из странного камня. Мастер явно постарался придать мотивы звёздного неба. — Мамочка…

Микха, чьё полное имя было, согласно родословной, Микха Форзиция Эйви, относилась к лесным фэйри. Род, к которому принадлежала мать, вёл своё начало от второй линии. Это была самая многочисленная линия, которая не представляла особого интереса для всех прочих. Кровь второй линии не ценилась, ведь она не была редкой. Но и не стоило недооценивать представителей рода Эйви, ведь те были прекрасными врачевателями и способны были исцелить практически всё, что угодно.

Отец же был иным. Он часто шутил, что происходит из никчёмной восемнадцатой линии, но иногда Нор рассказывал иные истории. Прим не знала, чьим словам верить больше: словам матери, которая подтверждала, что Нор происходит из самой юной ветви родословной фэйри или же тихим историям отца, когда тот называл своё полное имя и рассказывал о пятой линии.

Микха на такие сказки лишь хмурилась и морщилась, стараясь избежать подробностей, но Прим, когда отец был в настроении, частенько просила рассказать о линиях фэйри, о том, как была устроена жизнь раньше и о том, что пятая линия, считающаяся королевской, была удивительной и повторимой. Повторимой, потому что в родах пятой линии, были представители всех видов фэйри.

— Папочка… — прошептала Прим, худенькой ладошкой обхватывая ручку, всё же всхлипнула.

В её маленьком сердечке жили все истории, которые она успела услышать от родителей и все имена. Но самые главные в собственной жизни имена – Нор Алусотер Тибб и Микха Форзиция Эйви – девочка никогда больше не назовёт вслух. Нельзя беспокоить мёртвых.

— Прим Тибб, — за спиной раздался уставший голос господина Оуэла. — Ты заставляешь себя ждать. Это плохо.

Мужчина, покачав головой, дотронулся до пальцев девочки, а затем накрыл её ладошку своей огромной ладонью, повернул ручку и открыл дверь. Свободной рукой подтолкнул фэйри в столовую.

— Господин Тирс, — мягче произнёс мужчина, привлекая внимание к вошедшим. — Думаю, вы будете рады, что фэйри сделала свой выбор.

Девочка мрачно посмотрела на стол, а затем задержала дыхание.

Дом семьи Тибб был точно таким же, как и остальные, что вереницей строились друг за другом по улице Западного ветра. Прежние деревянные постройки были снесены после проигранной войны людям, и, вместо уютных домов, для фейри построили каменные мешки. Дома были однотипными как внешне, так и внутренне: три помещения, маленькая прихожая-холл, подвал. В среднем помещении был маленький очаг, с помощью которого здание отапливалось в зимнее время. Одновременно в очаге вмещалось всего два полена или маленькая охапка тонких веток.

В доме семейства центральная комната была залом. Здесь Микха сушила листья, хранила различные зелья и снадобья, которые готовила по старинным семейным рецептам, переданных ей матерью. В комнате лежал ковёр — его Нор купил на распродаже, когда семья Коры вынуждена была продавать имущество, так как те не смогли собрать всю сумму налога за дом. В углу комнаты стоял деревянный сундук, в котором хранились разные миски, склянки и пустые кувшины. Кроме Микхи к сундуку никто не подходил. Правая комната была крохотной супружеской спальней: кровать и сундук с вещами, больше ничего и не вмещалось. Левая комната представляла из себя кухню, на которой вмещались: маленький треугольный стол, два трехногих табурета и две небольших тумбы напротив стола, в одной из которых хранилась посуда, а в другой — две корзины. У стены, напротив окна, в полу была дверца, которая скрывала лестницу в подвал. Там стояли стеллажи, на полках которых собирались запасы еды. В углу, за стеллажами, был обустроен уголок для Прим: небольшой пьедестал, на котором лежал матрац, трехногая табуретка, играющая роль прикроватного столика, на которой стояла свеча в чашке.

Прим судорожно вздохнула. Сжав маленькие кулачки, девочка с трудом подавила всхлип. Мысленно она представила, как все помещения большого родительского дома, в котором прошли счастливые дни её короткой жизни, выстраиваются рядом друг с другом.

Столовая, в которой девочка оказалась, была больше всех комнат вместе взятых. Прим всё же не сдержалась и всхлипнула. Родителям, на взгляд маленькой фэйри, здесь бы не понравилось. Несмотря на то, что окна пропускали много света, помещение было красивым, но безликим.