Сбежавшая невеста

Глава 43

Веринерия

Платье, которое мне передал Натаниэль, было... судя по внешнему виду, оно было новое, вот только куплено оно было явно для одной из девушек, что работала в «Ночной Лилии».

Бежевое, нежное, с молочным кружевом в виде цветов, которые украшали невесомую оборку рукавов и подол летящей юбки... Платье с длинными рукавами и юбкой в пол, оно могло бы быть верхом целомудрия. И в нем было бы не стыдно появиться на улицах города. Только все это перечёркивалось одним очень большим «но».

Платье при всей его строгости, нежности и красоте было полупрозрачным. Это было едва заметно, но в то же время очень сильно бросалось в глаза. Можно сказать, что наряд был идеальным для этого заведения. Он одновременно и не показывал ничего, и вместе с тем распалял воображение, позволяя увидеть больше чем того разрешали правила приличия.

Но выбирать мне не приходилось, потому что моя рубашка и кофта изрядно испачкались за время пути, и надевать несвежее платье после ванной очень не хотелось.

Я понадеялась, что особенность моего наряда в вечерней темноте комнаты, освещённой только свечами, не будет сильно бросаться в глаза. И с этими мыслями вышла из ванной, чувствуя аромат принесенной еды и понимая, что очень проголодалась. С этим оптимистичным настроем я шагнула в комнату и буквально наткнулась на лёд серых глаз, тут же пожалев, что не оделась в свой прежний наряд. В ледяных глазах поднимался самый настоящий снежный вихрь.

Решив, что теперь что-то менять уже поздно и самым лучшим решением будет сделать вид, что ничего не происходит, я повыше задрала подбородок, расправила плечи, выровняла спину и прошла по комнате с видом королевы. А потом неспешно опустилась на стул и, наложив в тарелку аппетитно выглядящее жаркое, принялась есть под немигающим взглядом Его Высочества.

— Приятного аппетита, Ваше Королевское Высочество, принц Натаниэль, — проговорила я, отправлял в рот вкусный сочный кусочек нежного филе.

— Спасибо, — хрипло произнес мужчина и, наконец, ожил, заморгал, а после тоже принялся за еду.

— Могли бы и обо мне подумать, — стенал Берт. — Где мягкие горячие пышки? Где ароматные булочки? Что? Вот что я, по-вашему, буду есть? Чем питаться? Я растущий организм! Мне нужна еда! Я не могу питаться вот этим, — и он указал на фрукты и овощи, которые лежали на отдельной тарелке. — Я же не козел какой-нибудь! Есть траву! Надо же что удумали! А животную пищу я не ем из принципа. Я против насилия!

Но его жалобы остались без ответа. Ни я, ни Натаниэль не горели желанием спорить с недовольной гусеницей. И принц просто протянул Берту краюху хлеба со словами, что другой еды нет и не будет. И либо он ест то, что дают, либо сидит голодным. А если надумает и дальше бухтеть, то отправится на прогулку по ночной столице, причём отправится туда незамедлительно и через окно.

После этой угрозы, которую судя по серьезному лицу, Натаниэль не преминул бы выполнить, манор тут же успокоился и начал есть хлеб.

— А я смотрю, вы близко знакомы с хозяйкой этого заведения, — проговорил горгул, взлетая на шкаф и смотря на Натаниэля бусинами черных глаз. — Честно говоря, дико интересно, что может, связывать владелицу дома утех и принца Виорнхейма? И почему она зовёт тебя Маркус, а не Натаниэль?

— Маркус — это мое второе имя, и мадам Пэрри использует его, чтобы не афишировать мою личность. А про наше близкое знакомство… Это достаточно банальная история. Когда-то у мадам Пэрри были проблемы. Местные бандиты решили обложить ее заведение налогом, ну а я стал свидетелем их разбирательств и вступился за женщину. Драка была быстрой. И больше они хозяйку дома утех не трогали. А вот на меня, видимо, затаили злобу. И однажды, когда я был здесь один, напали всем скопом и ... В общем, чудом это все увидела одна из девушек, работающая в «Ночной Лилии», и сказала мадам Пэрри. А та забрала меня, истекающего кровью, с улицы и несколько дней выхаживала, хотя спокойно могла ничего не делать. На тот момент она не знала, что я принц. А умерший в борделе человек мог очень сильно испортить репутацию заведения. Поэтому с ее стороны было логичнее просто выкинуть меня умирать куда-нибудь в канаву, как часто это практикуется тут. Но мадам Пэрри вызвала для меня лекаря и выходила. Родителям я тогда объяснил своё долгое отсутствие тем, что все это время был в лесу. Благо я, действительно, часто бываю там и задерживаюсь на несколько дней.

— И задерживаетесь не только в лесу судя по тому, как вас хорошо тут знают,— хмыкнула я, прежде чем успела подумать о сказанном.

— Я не ангел и далеко не образец для подражания. Образчиком морали скорее является мой брат Ларгоф. Мне далеко до него. Но я ведь не обещал никому быть верным и насильно никого не заставлял быть со мной. Да и, в конце концов, я молодой мужчина, и у меня, в отличие от графа Мавриуса, есть потребности, которые заключаются не только в разговорах, — развел Натаниэль руками и налил себе ещё вина.

И то, с каким безразличным и спокойным видом он это проговорил, заставило меня отложить столовые приборы и скрестить руки на груди, где просыпалась злость, обида, а ещё горечь. Я чувствовала ее на губах, и она, словно отрава, растекалась по телу, заставляя сердце сжиматься в тиски.

И хоть слова Натаниэля были правильными и разумными, в груди словно тиски сжимались от понимания того, что он провел в «Ночной Лилии» не одну ночь и, скорее всего, знает большинство из здешних девушек очень хорошо... даже слишком хорошо…

— Я бы хотела уйти отсюда. Бордель не то место, где я мечтала бы находиться. Да и найти потом мужа, если кто-нибудь узнает, в каком заведении я жила, будет просто невозможно.

— Сейчас это самое безопасное место, в любом другом король Алан тут же тебя найдёт. Или ты этого и хочешь? А, может, ты хочешь вернуться к своему мистеру Гроберти? — Натаниэль тоже отложил вилку и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди и прожигая меня злым взглядом.