Сбежавшая невеста чёрного Феникса

4.3

Горящий мужчина нахмурился.

– Что? – удивлённо произнёс он, а потом подозрительно прищурил зелёные глаза. – Вот как, так ты знаешь, кто я. Что ж, я думал, что эта маска обезопасит меня от покушений на мое сердце, но, кажется, ошибся.

Он весело рассмеялся, продолжая говорить глупости, пока я ошарашено смотрела на языки пламени, срывающиеся с перьев на его маске:

– Признаться, у тебя получилось заинтересовать меня, если это было целью, но жениться я не намерен, моя дорогая. Даже на ком-то столь очаровательном.

– Что? – опешила я второй раз. Из уважительного его тон резко стал надменным и высокомерным, словно я могла разочаровать его за долю секунды. А огонь тем временем разгорался! Горели уже и кончики его чёрных волос! Неужели маска настолько закрыла ему обзор? Но чувствовать-то он должен! – Вы пьяны?! Вы горите!

– Это от страсти, – засмеялся мужчина, явно издеваясь. – Горю, как же. Поди уже поищи мужа в другом месте, лисица, не теряй со мной драгоценного времени.

– Я не обманываю… – возмутилась я, а потом потрясла головой, почувствовав в ногах слабость. С каждым глотком из стакана мысли разбредались всё больше, а ситуация на балконе походила на плод моего разыгравшегося воображения. Когда губы мужчины вновь приоткрылись, чтобы наверняка облить меня ещё одной порцией грязи о моем обмане, я набрала в грудь побольше воздуха и просто опрокинула в его лицо сок.

Только вот от этого действия огонь не погас, а вспыхнул лишь сильнее.

– Ох ты ж, гхдо… Ах ты маленькая!... – балкон заполнила мужская брань – судя по всему, он наконец почувствовал жар пламени. И принялся мотать головой из стороны в сторону в попытках потушить огонь. На секунду я засмотрелась: кожа мужчины искрилась, а глаза стали какого-то невероятного оранжевого оттенка, зрачок сузился и показался мне вертикальным. Ткань его рубашки затрещала.

Я моргнула и посмотрела в стакан. Сок ведь не горит… Голова начала кружиться с удвоенной силой. Я кинула взгляд на мужчину, сбивающего пламя, а потом просто пожала плечами и поставила стакан на перила, направившись в сторону зала. Выслушивать в свой адрес обвинения я больше не намерена.

Я подхватила юбки платья, чтобы перья не волочились по полу, и выскочила в проём двери, пока хам остался догорать на балконе. Так ему и надо. Но перед уходом всё равно чуть скосила глаза, чтобы убедиться, что он справляется. И очень удивилась, когда вместо того чтобы тушить себя, он закатал рукава рубашки и мученически застонал, разглядывая что-то светящееся на своей правой руке. В этот момент моё собственное предплечье прострелило болью, но я не стала обращать на это внимание, а направилась к гостям. Что ж, можно считать, что с мужчиной всё будет в порядке.

Бабочек стало меньше, и зала погрузилась в приятный полумрак, музыка стала тише и чувственнее. И поэтому я услышала грозный крик мужчины за спиной и приказ вернуться, но это заставило меня лишь ускорить шаг и нырнуть в танцующую толпу.

- Там кто-то из гостей загорелся на балконе, – шепнула я пойманному слуге с целым подносом напитков и умыкнула один себе, пока мужчина с тревогой начал всматриваться в сторону, куда я указала. А потом попросил прощения и бегом направился туда, оставив на столе свою ношу. Я с улыбкой захватила ещё один бокал и пошла на поиски сестры, чтобы пожаловаться на мужчин, с которыми мне сегодня катастрофически не везло.

Подумать только, обвинил меня во лжи и намерении женить его на себе, каков нахал! Во мне теплилась надежда, что за это огонь оставит его без красивой шевелюры. Пусть тогда попробует отыскать себе жену, живо бы перестал так высокомерно разговаривать и женился на первой же, кого не отпугнёт его лысина и скверный характер.

– До...! – я было хотела позвать сестру, но живо прикусила язык за секунду до того, как выдала бы её имя окружавшим меня дамам. Мы с ними стояли у стола, ломившегося от угощений, и вместе смотрели, как её кружит в танце мужчина в белой маске. Я с легкой тревогой и любопытством, дамы – нескрываемой завистью.

Высокий и статный, он привлекал внимание, а его волосы были ненамного темнее золотых прядей Доры. Я отпила глоток из бокала и глупо захихикала, когда одна из дам прошипела что-то ядовитое в адрес сестры, когда пол под парой начал светиться, а следом свет заискрился на кончиках их пальцев, забрался в волосы и осветил наконец всё вокруг, исходя от Доры и её нового знакомого. Должно быть, они поладили. Я было хотела подойти к сестре, как мой желудок издал далеко не женственный звук, и тут же прижала ладонь ко рту, прежде чем поспешить из центра комнаты. Благо, музыканты вновь заиграли громче, так что моего позора никто не услышал.

Я отбежала от толпы и прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться и судорожно вспоминая всё, что сегодня ела. А может, дело было в соке? Я воровато огляделась: людей здесь было поменьше, но всё же не хотелось ловить на себе заинтересованные и сочувствующие взгляды, поэтому я взяла себя в руки и поплелась по коридору дальше.

С каждым шагом становилось темнее, но меня это не пугало. Гораздо страшнее было опустошить желудок на людях.

Добравшись до комнаты, похожей на гостиную, я со вздохом опустилась на диван и принялась обмахивать лицо ладонью, пытаясь унять тошноту. Неужели печеньки Бетти? Маловероятно, но с нее станется.