Сбежавшая невеста, или Вы любите цветы, милорд?

Глава 4

В спальне, при мягком свете лампы, Лилиан читала мне вслух свою любимую книгу.

В зеркале, висевшем в углу, отражались стены, обитые голубым шелком, часть постели и иногда мое худое, изможденное болезнью лицо со впалыми щеками.

«Адриан не для меня», – грустила я, не находя себе места. Надо было поговорить с Лилиан, но не знала, как начать разговор.

– Можно, я не буду выходить замуж? – вырвалось у меня внезапно.

Лилиан застыла, ничего не говоря, медленно закрыла книгу.

Я думала, что она обидится, начнет уговаривать и переубеждать меня, ожидала даже вспышки гнева, но вместо этого её глаза наполнились такой глубокой печалью, что у меня сжалось сердце.

Отложив книгу дрожащими руками, Лилиан вздохнула.

– Ами, я не хотела тебя расстраивать, но… думаю, пришло время признаться… – её голос дрогнул, она вытянула левую руку и подняла на ней рукав ночной сорочки выше локтя.

Под тонкой тканью скрывалась кожа, сморщенная, иссушенная болезнью и покрытая коростой.

– Хворь вернулась и ко мне. Она пожирает меня, – прошептала Лилиан, и по её щекам покатились слёзы. – Я не знаю, сколько мне осталось… Но мысль о том, что ты останешься одна, разрывает мне сердце.

Я придвинулась к ней и обняла так крепко, как только могла, чувствуя, как от всхлипов вздрагивали ее плечи.

– Я никому не могу доверять. Слабых женщин всегда обманывают. Всегда! Помнишь прошлого управляющего? Если бы не моя бдительность, мы бы уже пошли по миру с протянутой рукой. Только поэтому я тороплю тебя со свадьбой. Адриана я знаю давно. Только ему смогу доверить самое дорогое, что у меня есть – тебя. Или… – она замолчала, сжав мои руки. – Я не знаю, что ещё могу сделать.

Этот разговор перевернул моё отношение, я смирилась.

Пусть Адриан никогда не полюбит меня. Пусть у него будут другие женщины. Но если он будет относиться ко мне с добротой – этого будет достаточно.

Помолвка и обручение прошли как в тумане.

Свидетели и гости смотрели на меня с брезгливым любопытством. В их взглядах читался один вопрос: «Что такой мужчина, как Адриан, нашёл в этой больной страхолюдине? С ней же стоять рядом противно! Вдруг это заразно?!”

Мне было больно, но я должна была это вынести. И я старалась держаться с достоинством. А Адриан, терпеливый и невозмутимый, был рядом.

С каждой встречей он все больше располагал меня, и я действительно поверила, что он станет мне… другом, опорой.

…И вот настал день свадьбы.

Я стояла перед массивным зеркалом в позолоченной раме, разглядывая своё отражение.

Подняла фату из тончайшего кружева, и отчаянно выдохнула.

Я худая, как щепка, с черными синяками под глазами. У меня узкое, вытянутое лицо, костлявые плечи, резко очерченные ключицы… Лиф с воланами скрывает выпирающие ребра и плоскую грудь.

Платье цвета слоновой кости и ожерелье из молочного жемчуга лишь оттеняют нездоровый цвет кожи. И даже серые глаза смотрятся как выцветшие, лишенные блеска и жизни.

А Адриан как всегда великолепен.

Белый доломан облегал его широкие плечи, синие чакчиры подчёркивали стройные, мускулистые ноги. Сабля на перевязи блестела холодной сталью и напоминала о его военном прошлом.

Когда он приехал, вся прислуга столпилась у окон, чтобы хоть краем глаза увидеть жениха. Экономке даже пришлось пригрозить увольнением, чтобы восхищенные женщины вернулись к работе.

Рядом с ним я смотрелась просто ужасающе – настоящим чучелом.

Сжала кулаки, чтобы не разреветься, но грудь сдавило от боли, и слезы хлынули из глаз.

Я не смогу быть ему настоящей женой… Буду любить его, а у него будут любовницы и дети от них… Смогу ли я вынести это?

И отказаться от брака не могу, чтобы больше никогда не встречаться с Адрианом.

Он хотя бы будет делать вид, что у нас нормальный брак… Это максимум, на что я могу рассчитывать. Большего мне не дано.

Впервые я так горько ощутила свое безвыходной положение.

Слезы душили меня, и я, подхватив подол свадебного платья, поспешила к Лилиан, чтобы услышать слова утешения.

Только её не было ни в спальне, ни в будуаре. Не нашла я мачеху и в кабинете.

Подумав, что она прогуливается по саду, решила найти её.

Дорожка, усыпанная мелким гравием, вела к беседке – нашей любимой с Лилиан.

Круглая, с ажурными мраморными колоннами, она стояла на небольшом возвышении, откуда открывался чудесный вид.

По утрам мы часто пили в ней чай, наблюдая, как солнце играет на водной глади фонтана. Но сегодня я чувствовала себя неважно, поэтому, возможно, она решила побыть в беседке без меня.

Чтобы сберечь силы, я сократила путь.

Сошла с гравийной дорожки, шуршащей под ногами, и пошла по траве.

Несмотря на то, что время приближалось к полудню, в саду еще ощущалась утренняя свежесть. Разросшиеся кусты одичавших роз благоухали сладким ароматом.

Обходя их, шлейф моего подвенечного платья цеплялся то за одну ветку, то за другую, оставляя на тонкой ткани мелкие затяжки. Я начала ворчать, опасаясь порвать платье и подвести Адриана.

– Надо сказать садовнику, чтобы подстриг. Не кусты, а настоящие заросли!

И именно потому что они выросли выше моего роста и скрывали любого, что стоял за ними, я подошла к беседке незамеченной и услышала голоса… Лилиан и Адриана.

И если его бархатный голос был таким же приятным, рокочущим, как всегда, то… голос мачехи звенел бодростью, мягкостью и… кокетством. Он даже звучал более молодо, чем обычно.

Я не имела привычки подслушивать чужие разговоры, но тут, сраженная переменой и приятным тембром Лилиан, заслушалась. А когда поняла, что слышу то, что не предназначено для моих ушей, потеряла дар речи…