Сбежавшая невеста, или Вы любите цветы, милорд?

Глава 5

Через просвет в листьях розового куста я увидела их…

Лилиан, облачённую в платье цвета утреннего неба с очень смелым декольте. Она сидела, откинулась на резную скамью. Её подкрашенные губы застыли в соблазнительной улыбке, а глазами она буквально пожирали Андриана, который сидел рядом.

Его загорелая ладонь лежала поверх руки мачехи, и этот жест смотрелся слишком интимно и неуместно, чтобы быть просто дружеским.

– Сегодня чудесный день! – Звонкий смех Лилиан разнёсся по саду. Она жеманно запрокинула голову, и солнечные лучи алмазными искрами заиграли в ее заколках-звездах, украшавших сложную прическу и завитые локоны.

Сейчас в ней не было ни намека на усталость или на недомогание.

– Я, Адриан, всё рассчитала, учла каждую мелочь. Никто ничего не заподозрит, ведь выглядит она так ужасно. Просто невозможно смотреть на нее без отвращения! Уже скоро мы сошлемся на слабость, недомогание и отвезем ее в лечебницу… Для душевнобольных. Хотя бы в ту, что Алмановых лесах, из которой она уже не вернется! Идеально, да?

Лилиан прильнула к Адриану. Как плющ, обвила его руку пальцами и положила голову на мужское плечо. Довольная собой, она буквально сияла и лучилась от счастья.

– А ты всё точно рассчитала, – усмехнулся мой жених, поднимая руки и аплодируя мачехе.

Мир закружился, воздух стал густым, тяжёлым. Я замерла, отчаянно пытаясь не потерять равновесия и не рухнуть от жуткой слабости, резко усилившейся от волнения и шока.

Бархатный, циничный голос Адриана, которого я считала честным, искренним человеком, стал для меня еще одним кинжалом в спину. Каждый его хлопок отдавался в висках болью и грохотом набата.

– Это было непросто, любовь моя, но... – Лилиан довольно щёлкнула языком и, кокетливо поглядывая на Адриана, поправила кружевную перчатку. – Она доверяет мне. Так что мы сможем быть вместе, никто ничего не заподозрит. А потом, когда я, как попечительница полоумной, приберу состояние Мановьеров к рукам, ты женишься на мне, полноценной женщине. Идеально, да?

Слова мачехи жгли хуже огня. Я видела, как она смотрит на моего жениха с обожанием, и поняла – с самого начала ее план был ложью.

Адриан закинул ногу на ногу, вальяжно откинулся на спинку скамьи, запрокинул голову и пророкотал:

– Я в восторге от твоего коварства.

Что?! Они хотят… хотят признать меня сумасшедшей и…

Мои ноги стали ватными. Чтобы не упасть и не выдать себя, я судорожно схватилась за куст. Шипы розы впились в ладонь, но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось внутри.

– А всего-то надо было показать ей руку, смазанную засохшим яичным бальзамом, и дурочка поверила! – продолжала извергать мерзости довольная Лилиан. – Бросилась мне на шею, начала утешать. Фи! – Она брезгливо скривилиась. – Лучше бы не касалась меня, уродка. Я потом долго мылась и не находила себе места от омерзения!

– Представляю, – кивнул Адриан, которого я считала честным, великодушным, сдержанным, надежным… А он… он такой же, как и она, – лицемерный монстр в прекрасном обличье!

Мир закружился, силы закончились, и я готова была вот-вот упасть от слабости.

Но мне нельзя падать, нельзя выдавать себя, иначе ничего не смогу изменить.

Зажав уши, я медленно развернулась и крохотными шажками побрела обратно.

Надо бежать. Но куда? Как? Даже до ворот не дойду.

В последние дни я с трудом поднималась по лестнице.

Если только могу перед алтарем сказать «нет», но тогда коварная Лилиан обернет дело так, что меня точно объявят сумасшедшей.

Что же делать?

Я шла, держась за садовую обрешетку, за деревья, но мои силы иссякли.

Сделав еще шажок, я наступила на подол – и рухнула на траву.

Слезы полились по щекам. Мне было больно, но заревела я от полного бессилия.

– Амелия?

Надо мной склонилась широкая тень. Адриан, это был именно он, стоял, заслоняя солнце. Его красивое, мужественное лицо было невозмутимым, но по его мрачному взгляду я поняла, что он знал. Знал, что я всё слышала.

Значит, побег закончен, не успев начаться.

Сердце билось о ребра, пытаясь пробить их.

Ком, вставший в горле, не давал сделать вдоха.

Я думала, что прямо сейчас умру. Но… от предательства на месте не умирают.

Жаль. Все лицемеры были бы только рады, а мои горькие мучения, наконец, закончились бы.

Не говоря ни слова, Адриан опустился, подхватил меня на руки, словно пушинку, которая ничего не весила и понёс.

Я чувствовала, как его мышцы перекатывались под кожей и даламаном.

Чувствовала запах его дорогого, притягательного одеколона с нотками кожи, дыма, сандала и ощущала подступающую тошноту.

Запах Адриана был очень приятным и в то же время отвратительным, потому что он принадлежал моему врагу. Предателю.

– Вы… вы говорили… что… ненавидите ложь... – прошептала я.

Он не удостоил меня ответом, продолжая молча нести к особняку.

Увидев нас, служанки бросились навстречу, однако он раздраженно рыкнул:

– Я сам.

Войдя в дом, Адриан донес меня до гостиной. Толкнув дверь, внес и положил на софу с подушками.

На мгновение наши взгляды встретились, но в его зелёных глазах не было ни жалости, ни сожаления.

Он развернулся, чтобы уйти, однако внезапно остановился и, чуть повернув голову, произнес:

– У каждого своя судьба, Амелия.

Мне показалось, что в его глазах мелькнула та самая искра, что когда-то заставила моё сердце биться чаще, но теперь она вызывала лишь тошноту.

– Лжец! – вырвалось у меня хриплым шёпотом, полным отчаяния. Я была не в силах сдерживать горькие слёзы.

Он молча вышел, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.

Тут же прибежали служанки, принесли мне капли.

Я не стала ничего принимать. Обмякшая, сломленная, закрыла глаза и успела лишь судорожно вдохнуть немного воздуха, как дверь с грохотом распахнулась, в гостиную ворвалась Лилиан.