Сбежавшая невеста, или Вы любите цветы, милорд?

Глава 10

Дворничий хмурился, пока ему не объяснили, что все с нетерпением ждут новых снадобий от его сестрицы. Его лицо вытянулось от изумления, кожа на лбу собралась в глубокие складки. Он даже не нашёлся, что ответить, так и застыл в оторопи, растерянно почесывая свою щетинистую щёку.

– Завтра привезёт! –пробурчал наконец и вышел, громко хлопнув дверью, отчего по старой штукатурке пробежала трещинка

В палате воцарилась тишина, наполненная ожиданием и надеждами.

– Эй, Дохля, не сердись, ты своё уже выпила. Теперь наш черёд! – проворчала Белла, переворачиваясь на скрипучей койке.

– А что же ты раньше отказывалась, а? – нахмурилась Ади. Пить снадобья она не хотела, но решительность соседок повлияла и на неё. Все поверили, что они и впрямь исцеляют.

– Знала бы, что помогают, ни капли бы не пролила мимо рта, – проворчала Белла, хмуря рябое лицо.

– А запах?

– Я привыкла. Да нет иного лечения, а пожить хочется.

Лекарь, некий Брусс, который должен был заниматься нашим лечением, большую часть времени проводил в своих делах, и вместо него нами занимался в меру своих сил и умений дворник. И никому до этого не было дела.

Бедные никому не нужны.

Вскоре дворник принёс нам кашу, заправленную прогорклым жиром.

Я свою порцию съела и осталась голодной. Только воспитание не позволило мне облизать глиняную миску. Но будь я одна, так бы и сделала, потому что очень уж хотелось есть.

После завтрака я лежала и, думая о том, что каким-то чудом ещё жива. Если завтра станет еще лучше, то хворь и впрямь отступает. Это чудо, однако что я буду делать потом? У меня ничего нет и вернуться домой я не могу.

“Ладно, подумаю об этом потом”, – решила я и стала расспрашивать соседок, кто и как жил до лечебницы, чтобы узнать, откуда они, где я примерно оказалась.

По их словам выходило, что я попала в небольшой городишко Майль, а рядом находился крупный портовый город.

– Антарель? – удивленно переспосила я, не веря, что мне повезло. Этот порт находится на юге, он крупный, здесь мягкий климат. Я смогу затеряться и найти себе какую-нибудь работу.

Когда за окном стало смеркаться, в лечебнице готовились ко сну, дверь отворилась. В палату вошла женщина, как две капли воды похожая на дворничего – такая же неопрятная, в выцветшем платье, разве что блеклые волосы были спрятаны под маленькой шляпкой.

Войдя, она окинула нас оценивающим взглядом и приторно сладко поинтересовалась:

– Ну, кого из вас, голубки мои, я исцелила?

Соседки дружно ткнули в меня.

Довольная сестрица Ларди двинулась ко мне.

– Надо же, исцелила при таком запущенном случае! – По ее лицу читалось, что она сама не верила в это. Однако я и вправду была жива вопреки всем бедам.

Я кивнула.

– Тогда, голубка моя, вот тебе угощеньице, – Барди, похожая на низенький шарик, подошла к столу и поставила корзину. Сняла полотенце, и мы увидели склянки, наполненные мутноватой жидкостью.

– А нам? – возмутилась Белла.

– И вам! Всем хватит.

Когда на её глазах мои товарки по несчастью потянулись к склянкам и, хоть и морщась, стали делать глотки, она едва не захлопала в ладоши от восторга.

Выглядело это странно. Моя интуиция нашептывала, что лучше не перебарщивать с ними, но как я могла отговаривать других, если мне снадобья Барди помогли?

Забрав опустошенные бутылочки, Барди радостно выпорхнула из палаты.

Чуть позже её брат передал нам немного булок, испеченных его сестрицей.

Больше снадобий я не пила. А вот соседки, решившие пройти «курс лечения» полностью, слегли с животами. Поджав ноги, они лежали на боках, свернувшись калачиками, и стонали, с обидой поглядывая на меня.

– Ты, Дохля, какая-то не такая.

– Почему тебе помогло, а нам нет? – ворчали они.

Я лишь пожимала плечами.

— Вы же сами видели, что я пила. Вы сами вливали в меня снадобья. И сами видели результат.

– Видели, иначе бы не поверили… Ой! Ой-ей-ей! – простонала Марта, – мой живот!

– Это, наверное, какое-то другое снадобье, – пожаловалась Ади.

– Пахнет так же, – подытожила я, откупорив одну из склянок, стоявших на подоконнике.

– Ага, – простонала Белла. – Я пропахла этой гадостью. Меня на порог не пустят, когда вернусь домой.

Мы все мечтали поправиться, однако чем дольше я находилась в лечебнице, тем отчетливее понимала: моё исцеление – не более чем случайность. И если я хочу жить, мне нужно бежать, пока Барди не начала испытывать на мне новые рецепты.

Но как? Да, я окрепла, только у меня ничего нет, мне некуда идти. И в сравнении со здоровыми людьми, я по-прежнему слабая.

Я не спала всю ночь, пытаясь придумать план.

Когда утром пришёл дворничий, чтобы проверить, как мы навели порядок в палате, я пошла на хитрость.

– Мистер Барди, – обратилась очень уважительно, – я действительно иду на поправку. Мне не верят, и я готова доказать вам это. Позвольте мне помогать вам во дворе, чтобы хоть как-то отблагодарить вашу семью?

Дворничий задумался. Долго молчал, потом все же кивнул.

Уже в обед я стояла на заднем дворе лечебницы, где располагался запущенный сад, поросший крапивой и дикими полевыми цветами, и граблями собирала сухую траву и сор.

Как ни странно, я была полна сил и по сравнению с собой прежней чувствовала себя почти силачкой.

Моя лесть растопила сердце дворничего. Теперь я получала от него немного той еды, что он приносил из дома. Простую, грубую, но сытную, чему я была несказанно рада.

С исцелением на меня нашел настоящий жор. Теперь мне снилась еда – пышные хлеба, наваристые супы, сладкие фрукты. Увы, в реальности такого не было, но я ела всё, что давали, и с каждым днём чувствовала себя лучше. А вот мои соседки слабели.

Когда лекарь соизволил обратить наконец внимание на подопечных, он пришел в ужас.

– Ты что, дурак, натворил! – вопил Брусс, браня дворничего и топая ногами – Если они помрут, я до старости застряну в этой нищей лечебнице! Я запрещаю тебе приносить подозрительные снадобья и травить больных! Или я собственноручно волью их тебе в глотку и твоей сестрице.