Сбежавшая невеста или Хозяйка Избы красоты

Глава 10

На весь двор голосим, как не в себя. Девушка, потому что, видимо, не ожидала меня здесь найти. Еще бы, отец поехал за сеном, а привез девицу. А я потому, что слишком близко увидела то, из-за чего Ваську высмеивает парень, и отчего она рыдает какой день.

– Господь с вами! – вскидывает мужик руки и громко хлопает себя по ногам. – Вы чего так орете, что резанные?

Девушка спрыгивает с телеги, перестает паниковать и пытается отдышаться.

– Отец, ты зачем в сене бродяжку привез? Хоть бы предупредил. А если бы я ее вилами наколола? – причитает Васька и тычет в меня пальцем.

А я и сама перепуганная до красных щек, сердце сейчас через горло выскочит.

Сажусь в телеге, разгребаю траву и выбираюсь на воздух.

– Так вы видели меня?

Старик совсем не удивлен, значит, просек меня еще в поле, но почему-то промолчал.

– А чего же не видеть, – хмыкает хозяин дома. – Не такая ты уж и незаметная, а я может и стар, но глаза еще юркую мышь в поле замечают.

– Вы только не ропщите, – прошу я и складываю руки в молитвенном жесте. – Мне к людям надо было выбраться, а дорогу не знала.

– Так чего просто не подошла и не спросила? Я же не пес какой-то, лаять на людей.

– Да, простите, – и как-то стыдно становится. – Вы просто были не в духе, ругались сами себе, я побоялась, что погоните, еще и вилами отходите.

– Вот ты дикая. Не ведаю, откуда ты такая пришла, но у нас народ бродяжек не гонит. Да, не почествует, ибо вы люд наглый, ленивый, все куда-то несетесь, но ты молодая, зеленая совсем, чуть старше моей Васьки будешь. Я и подумал, беда приключилась с девкой, довезу до деревни, а там разберемся.

– Спасибо вам, добрый человек, – благодарю, а на глаза слезы наворачиваются.

Мало того что про человека плохо подумала, так еще и оказалось, что большое сердце у него.

– Чего среди людей надо то? – зыркает на меня старик. – И откуда путь держишь?

– Я лошадь свою потеряла. Ее понесло, а там у меня и еда была, и одежда, и монет немного, – решаю говорить правду, но как всегда наполовину. – Вот встретила женщину в лесу, с девочкой, внучкой ее. Они дали ломать лепешки и вот это платье. А так избу одну ищу, мне путь указали, сказали у людей поспрашивать, да работу какую бы мне, хотя бы разовую, чтобы можно было еды в дорогу заработать, да какой-нибудь наряд на смену.

– Работу говоришь? – задумывается мужик и смотрит то на дочь, то на дом. – Работу можно, лишние руки никогда не помешают. Васька, завтрак готов? Давай ставь на стол, что состряпала. Есть будем, сил на день набираться, а там бродяжка расскажешь, что с тобой приключилось и куда путь держишь. Глядишь и поможем. А за работу не переживай, село хоть и небольшое, но дела никогда не переводятся.

– Спасибо вам, добрые люди. Страшно было на глаза попадаться, но вы отзывчивые очень, – благодарно кланяюсь и иду вслед за мужиком.

На девочку стараюсь не смотреть, а то глазам больно.

Миловидная, невысокая, но стройная, видно, что подвижная, быстрая. Волосы пшеничные, как поле, рядом с которым старик сено косил, длинные, в косу заплетены. Одета в синее, простое платье до пола, без лишних юбок и корсетов. Сразу видно, в деревне народ простой, без этих всех тяжелых бархатов и рюшев, что все время кожу щекотать норовят.

А вот то, из-за чего душа ее рыдает, видно невооруженным взглядом. На курносом носу, на самом его кончике цветет большая, самая настоящая бородавка. Вот она и отпугнула милого девицы и превратила красоту в нос-крючок старухи-ведьмы из сказок.

Васька идет сбоку, пропускает меня вперед, следит, чтобы я ничего, видимо, не украла, а я ловлю глазами ее руки и нахожу рассаду еще по три бородавки на каждой кисти.

Жуть. Они что, не знают, как выводить их с корнями, что ли?

Интересное дело.

Дом старика и его дочки небольшой, каменный, но уже весь облупившийся. Внутри чисто, видно, что прибрано, маленький предбанник с выбитым на полу ковром, дальше основная, довольно большая комната. В углу печь, утварь разная на стенах, стол со скатеркой и табуретами у окна. С другой стороны кровать высокая, застеленная вышитым покрывалом, под ним перина, а у изголовья подушка треугольником стоит.

Сразу вспоминаю замужество свое. Как-то ездили с мужем к его бабке в деревню и вот там также подушки сложены были: один угол вмят вовнутрь, и стоит шляпой двухуголкой. Только здесь одна подушка, а у родственницы мужа сначала просто подушка лежит, углом ко входу, а сверху уже эта треугольником.

Замечаю еще в одном углу лежанку, высокую, опрятно застеленную, подушки в тех же формах стоят, только к стене прибита тонкая труба и занавеска повешена, чтобы закрыться от лишних глаз.

Пол из досок отшлифован и покрыт темной бордовой краской, а сверху старенький палас через всю комнату того же цвета, что и пол.

Васька начинает метаться, с печки чугунный чайник берет, в железные кружки травы насыпает и крутым кипятком заливает. Отворяет топку, достает небольшой казан, ставит на печь и по глиняным мискам какую-то серую кашу раскладывает.

Берусь помогать, ношу тарелки и ставлю на стол. Васька поглядывает искоса, но слово против не говорит, лишь носом шмыгает, да глаза вытирает.