Сбежавшая невеста или Хозяйка Избы красоты

Глава 14

«Чтобы отыскать мою избу, иди прямо, пока не увидишь свет. Там и жилье мое стоит», – вспоминаю я слова старухи и вхожу в темный хвойный лес.

Темнота окутывает, с непривычки глаза не видят ничего, лишь чувствую, как прохлада и сырость забираются под грубое платье и холодят кожу.

Стою, словно в оцепенении, делаю еще два шага и больше не могу. Страшно. Прислушиваюсь к звукам, но ничего нет вокруг, словно все вымерло.

Озноб бежит по спине, руки покрываются мурашками, но я и назад не пячусь, и вперед нет смелости идти.

Наконец, глаза смиряются с густым маревом, и я начинаю распознавать силуэты деревьев, что стоят невероятно плотно друг к другу.

Не зря этот лес назвали Ведьминым, он вмиг окутывает чем-то темным и непреодолимым.

Всматриваюсь в пространство, но различаю только высокие сосны и крупные стволы с толстой, плотной карой.

Беру себя в руки и вспоминаю кто я и откуда. Может, в этом мире и есть магия, но элементарные законы тоже никто не отменял.

Поднимаю голову вверх и вижу, что неба совсем не видно. Тумана нет, воздух в лесу просто прохладный и сырой, потому что сюда не добирается солнце. Что тогда мешает прогреваться и просыхать земле?

Даю себе еще время привыкнуть к темноте, а когда снова поднимаю голову, вижу плотно сплетенные ветки хвойных деревьев. Сосны так близко растут друг к другу, а их век такой долгий, что ветки, усыпанные иголками, просто сплелись между собой, превращая крону в один большой, сплошной навес над головой.

Вот и вся хитрость, успокаиваю себя я, еще раз осматриваюсь и, убедившись в своем наблюдении, уже смелее делаю шаг вперед.

Быстро идти не получается. Из-за отсутствия света приходится тщательно смотреть под ноги, а из-за плотного леса иногда даже протискиваться между стволами.

Никаких мелких животных по типу белок я, конечно, не вижу, как не слышу звука птиц, а вот если хорошо поискать, наверняка здесь водятся целые ряды разнообразных грибов. Уже можно с голоду не умереть, осталось только различить, где поганки, а где безопасный гриб.

Через минут десять далеко впереди глаза различают солнечный просвет, и я смещаю курс и направляюсь к свету.

Старуха сказала идти прямо, пока не увижу свет, значит, я не заблудилась и выбрала правильное направление.

Сердце, конечно, стучит очень обеспокоенно. Некомфортно мне здесь одной, без видимых признаков еще кого-то живого. Но обратно не повернуть, боюсь не найду дорогу, поэтому, стиснув зубы и собрав всю свою смелость, иду вперед.

Света между деревьями становится больше, и я не могу сдержать улыбки. Господи, пусть мне повезет, и я действительно выйду к домику старухи. А еще я вспоминаю наш уговор и начинаю волноваться сильнее.

А если изба совсем разведенная? А если она непригодна для жизни? А если ее уже кто-то занял, и я на ночь глядя останусь на улице?

Вообще, выбора у меня особого нет, поэтому скрещивают пальцы и протискиваюсь между последним рядом толстых стволов сосен.

Вываливаюсь из леса, словно выныриваю из темной воды. Солнце бьет в глаза, заставляя зажмуриться.

Ого! Да тут почти рай! Не то, что в этом сумрачном Ведьмином лесу.

Передо мной небольшая поляна, вся залитая солнечным светом. Трава зеленая-зеленая, даже цветочки кое-где пробиваются. Вокруг стеной стоит все тот же лес, но тут хотя бы светло и просторно. И в самой середине этой полянки стоит она, та самая избушка, о которой говорила старуха.

Ну, «стоит» – это, конечно, громко сказано. С первого взгляда видно, что домик дышит на ладан. Стены из почерневших бревен покосились, словно у пьяницы. В некоторых местах бревна совсем сгнили, и дыры заткнуты каким-то тряпьем и мхом.

Окна… Одно вообще забито досками, а из другого просто зияет дыра, словно выбитый зуб. Крыша провисла, как у старой кошки спина, и вся в каких-то латках из веток и травы.

Крыльцо – это отдельный ужас. Две ступеньки, и обе на вид прогнили и наверняка шатаются под ногами. Перила начисто отсутствуют, видимо, тоже сгнили и отвалились. А вокруг всего этого великолепия – жалкое подобие забора. Столбики покосились, доски прогнили, и все это заросло кустами крапивы и колючками.

Двор тоже не блещет чистотой. Кругом сорняки, высокая трава, а кое-где даже какие-то грибы растут. И посреди этого хаоса колодец. Сруб покосился, цепь ржавая, а ведро, похоже, прохудилось насквозь.

Как старуха со своей внучкой жили здесь, я вообще не представляю. А зимой наверняка все промерзает до ледяной корки.

Боюсь подойти ближе, кажется, сейчас все развалится и похоронит меня под обломками. Внутри все сжимается от отчаяния. Неужели это мой новый дом? Но потом ловлю себя на мысли, что деваться-то мне все равно некуда. Лучше уж такая избушка, чем ночевать в лесу. Так что придется брать себя в руки и приводить это все в божеский вид.

С тяжелым вздохом переступаю через поваленный кусок забора и оказываюсь во дворе. Под ногами хрустят сухие ветки и листья. Оглядываюсь по сторонам. Возле стены избушки валяется старое ржавое ведро, а рядом сломанное колесо от телеги. В углу двора куча трухлявых дров, которые уже наполовину превратились в труху. В принципе, дрова – это хорошо, хоть топить будет чем, но лучше умудриться и запастись на зиму годной топкой.