Сбежавшая невеста или Хозяйка Избы красоты

Глава 38

Марево перед глазами рассеивается, свет гаснет и остается только лучина, а я озираюсь по сторонам, но не вижу никаких мужчин или других людей.

Сердце готово выпрыгнуть из груди, я поднимаюсь с пола, отряхиваю с платья кашу и перевожу дыхание.

И тут запрокидываю голову вверх. Решаю убедиться, что с птичками все в порядке, а вижу, что в гнезде сидят все четверо и довольно щебечут, рядом с ними на потолочной балке сидит крупная, в полтора раза больше Шани синица, и по окрасу понятно, что это самец.

Он, как взмахнет своими крыльями, а я, как попячусь, как споткнусь пяткой о ножку стула, да так и оседаю на него.

– Господи, боже мой, – прикладываю руку к груди. – Так и инфаркт получить можно. Вы, я так понимаю, муж Шанечки?

– Он самый, уважаемая хозяйка. В гости на некоторое время прибыл. Разрешите погостить? – птица важно выпирает брюшко и смотрит ровно, прямо на меня, без страха и мельтешения глазами.

– Да, гостите, конечно, – окончательно успокаиваюсь я. – Правда, можно было и через дверь войти. Напугали до смерти.

– Простите, миледи, по привычке портал прямо к семье построил.

– Ясно, – вздыхаю я и смотрю на кашу на полу, теперь убирать опять придется. – И как к вам обращаться можно?

– Его Бором зовут, – слетает ко мне Шаня. – Муж мой дорогой к нам пожаловал. А хозяйку избы Ария зовут. Так к ней обращайся.

– Цыц, женщина, – строго смотрит Бор на Шаню. – Я за себя и сам ответить могу.

Вроде и грозно осаждает муж жену, но сам тоже слетает вниз, садится бок о бок с птичкой своей, а когда поднимает крыло и накрывает им Шаню, просто изумляюсь такой птичьей нежности. Обнимает он ее, хоть и журит. А Шаня голову склонила, да на брюшко мужу положила.

От такой милоты у меня слезы на глазах наворачиваются. Ну, какая любовь, просто прелесть.

– Ладно, Бор, как зашел, так и зашел, но на будущее прошу, можно не так эффектно появляться? Мне теперь вон, пол мести и от каши мыть.

– Еще раз приношу свои извинения.

– Бор, и как это тебя твой хозяин отпусти? – спрашивает Шанечка, а я вздрагиваю.

Ведь и правда, мой фамильяр говорила, что муж занятой, все время при хозяине, а тут на некоторое время в отпуск отправили.

А если учесть, что хозяин Бора бурый дракон, то и мурашки бегут по коже. А вдруг он тоже рядом где-то?

– Хозяин меня сам отпустил, сказал, что приболел, и какое-то время в замке будет, пока не поймет, заразен он для людей или нет. Вот я и здесь.

– А что же приключилось с ним? – спрашивает Шаня, а я поддакиваю кивком головы. Тоже интересно.

– Вернулся раненый, на пути встретил дикого оборотня, волка и схватился с ним в бою. Теперь лекарь лечит его и смотрит, заживет ли рана. Физически он в целом окреп, но рана все еще не затянулась, а гниет потихоньку. Изучают, в общем.

– Ничего себе! – восклицаю я. – Здесь тоже такой волк ошивался. Неужели он не один был?

Шаня и Бор удивленно между собой переглядываются, а я кладу ладони на щеки и в панике в окно смотрю. Моего дракона же тоже волк поранил, зубы в плоть вонзил да выдрал, может, кусок еще.

А если поэтому он и не приходит столько времени, что не может вылечиться? Нет у него таких врачей, что у хозяина Бурых земель.

В беспокойстве тру метку и прикрываю глаза, мысленно прошу дракона выйти со мной на связь.

Не может же этот канал для общения быть односторонним? Я же не раз дракона в голове слышала, значит, и он должен меня услышать.

«Может, сил у тебя нет ответить, может, не хочешь по какой-то причине, но прошу, только дай мне знак, что с тобой все в порядке, что жив ты, а здоровью твоему рана не угрожает. Это все, что прошу».

Но в ответ тишина. Гнетущая, звенящая тишина.

Неспокойно у меня на душе, ох, как неспокойно, но сделать больше ничего не могу.

– Бор, скажи, пожалуйста, а чем твоего хозяина лечат? – прошу я, надеясь, что если мой дракон меня слышит, а ответить не может, так я ему информацию о лекарстве сообщу и все, вдруг воспользуется.

– Да я почем знаю, – машет крыльями Бор. – Лежит в ипостаси дракона, да лекарь мази какие-то к ране прикладывает. Потом перерождается в человека раз в день, и они оценку болезни делают.

– Ясно. А магия что, никакая не работает? Наверняка есть же сильные маги в замке?

– Магией не каждый недуг вылечишь, да и редкий это дар, чтобы исцелять, да помирать не позволять. На все воля бога и природы.

Настроения нет, все из рук валится, но я беру метлу, подметаю кашу, прохожусь влажной тряпицей по испачканному месту и ложусь спать.

Аппетита нет, не хочу больше ужинать, из тела, словно вся энергия растворилась, а на душу камень тяжелый положили.

Так в тоске и беспокойстве засыпаю, и сниться мне мой дракон, стоит как родной, улыбается своей притягательной улыбкой, сильный, плечи расправлены и нет совсем на лице ни боли, ни мук телесных, только рука наполовину почерневшая, от плеча, как проказа до локтя тянется, и дракон не шевелит ею, плетью висит.