Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона 2

Глава 1

Прошла долгая неделя с тех пор, как я узнала, что, возможно, в моей крови спокойненько спит фираен.

Мысль о ее пробуждении волновала и будоражила воображение. Особенно сильно она воздействовала на маленького Товли.

Мелкий сразу же заявил о моей обязанности, как старшей сестры, летать с ним на спине над поместьем как минимум три раза в неделю. Точный график наших с ним вылетов он, конечно же, обещался предоставить сразу, как только появятся мои крылья.

А на мои откровенные протесты и намеки о его немалом весе, он лишь закатывал глаза. Громко цокал языком и как прирожденный итальянец размахивал пальцами, возмущенно повторяя:

— Я создан из пыли, тыковка! Я легок, как пушиночка. Для тебя это будет легче легкого.

Мне оставалось лишь кидать в него снисходительные взгляды. Так как я прекрасно знала, что «пушиночка» он только на словах. Мы спорили с братом еще некоторое время, после чего я шла в кабинет к отцу ставить на себе новые эксперименты.

Но как бы мы не старались с волшебником пробудить сей неизведанный фираен, на протяжении пролетевших семи дней у нас это никак не получалось. И предположений относительно наших неудач было несколько.

Либо папина магия оказалась столь сильна, что выписала бедняжке рецепт на круглогодичный сеанс анабиоза без права незапланированного прерывания процедуры, либо мы явно делали что-то не так….

И осознание сей правды немного расстраивало.

Абсолютное ничего внутри меня не откликалось на призыв.

Не открывало сонный глаз с логичным вопросом: «Где я? На кой леший вы меня будите, уважаемые?».

И в голове ни разу не возникало едва заметного намека на чей-то рокот. А ведь мэтр Эвлин каких только заклинаний не насылал на мою тушку. Если бы коснувшаяся меня магия могла оставить после себя блестящий след, то я бы искрила, как напрочь свихнувшаяся гирлянда.

Первым делом в ход было пущено самое привычное для отца заклинание. Но в тот раз волновались все страшно. Нервозность считывалась в каждом из присутствующих.

Она проявлялась в матушкиных пальцах, то и дело сжимавших ткань юбки, пока мэтра наблюдала за нами, устроившись в большом коричневом кресле возле открытого окна.

Читалась в широких глазах младшего брата. Товли полулежал на коврике рядом с камином и бессознательно дергал себя за светлые кудряшки.

Нервозность помогала подпрыгивать папиным бровям, когда он готовился выпустить в иномирянку свою магическую ленту.

И с легкостью считывалась в моей улыбке, кривившей рот из-за чрезмерного напряжения.

Наконец, Эвлин де Бурегун сделал глубокий вдох и решился.

Произнес заветные слова и с его пальцев выпорхнула тонкая полупрозрачная нить сиреневого оттенка. Витиевато взлетела вверх, а затем плавно опустилась с потолка и мягко коснулась моего плеча…

Все вмиг замерли.

Я, Синтия, Товли и сам волшебник превратились в безмолвные статуи.

Мне даже показалось, что каждый из нас затаил дыхание.

Мы ждали.

Ждали.

Ждали…

И дождались того, что кислорода в легких стало существенно не хватать…

Однако, помимо этого, ничего другого не произошло….

Я не превратилась резко в драконицу, а из моего горда не выступил столп пламени и не долетел до потолка.

Все осталось прежним.

К концу второго дня волнение соскользнуло с наших плеч, словно плащ, который был куплен впопыхах и теперь оказался нам не по размеру, да к тому же совершенно не желал выполнять наложенных на него задач.

А сегодня клонился к закату уже седьмой день наших безуспешных экспериментов.

Синтия, что-то напевая себе под нос, вязала у того самого окна, возле которого сидела вчера, позавчера и позапозавчера.

Товли расхаживал в одном из своих любимых амплуа. То есть изображал невысокого, но чрезвычайно важного старца. Убрав руки за спину, он безостановочно наяривал вокруг меня круги.

Мелкий мог неожиданно начать качать головой, затем он со всей щепетильной серьезностью поправлял кудряшки и пытался ввести странную моду говорить: «Кхм, кхм, кхм, в чем же разгадка».

Волшебник меж тем временами неловко поглядывал то на жену, то на сына, но притом упрямо не хотел сдаваться и прекращать попытки разбудить вялый фираен. Чему я, признаться, в тайне сердца была несказанно рада. Видимо, если бы я и вправду была их с Синтией дочерью, то упрямством определенно пошла бы в отца.

Маг, казалось, не знал слов: «усталость», «забудем», «прекратим». Он непрерывно рылся в библиотеке, находил все имеющиеся на Иллоте заклинания пробуждения, а потом тут же кидался ими в меня. Через тря дня это стало настолько привычным делом, что я уже даже не реагировала. Спокойно сидела с книгой в руке, когда ленточка вновь и вновь прикасалась к плечу и порой на автомате тихо шептала ей: «Да-да, приветики, будем знакомы.».

Однако, заметив на пятый день, как папа вымотался, я рискнула предположить, что, возможно, срок годности этого самого фираен истек. Вдруг мои знания дравейского - это лишь остаточные явления, а сама соня давно ушла из моей крови к своим предкам на пмж.