Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона 2

Глава 5

Сэйгард рои Сагури

Королевский дворец

Зал Тысячи Кинжалов

— Всех наших коз перебили! — в очередной раз возмущенно воскликнул Лотрин Семольс, поправляя чересчур тугой плоенный воротник, поверх которого висела толстая золотая цепь.

Если портные пытались с помощью камзола серого цвета и намеренного сужения кроя придать вельможе статности, то получилось у них весьма дурно.

Пухлые пальцы, обтянутые перстнями, опустились к деревянному столу и перевернули лежащий перед Лотрином листок. Речь без помощи подсказок не значилась в рядах достоинств того, кто уже целых пятнадцать минут жаловался его высочеству на бесчинство, связанное с уничтожением его мелкого рогатого скота.

Каждый последний день месяца в Зале Тысячи Кинжалов устраивался нидран. Решения на нем принимались наследником престола. Таково было особое распоряжение короля Имрана.

Любой житель Аэрвайна имел возможность попасть на справедливый суд принца, если успевал вовремя подать соответствующее прошение.

Наиболее важные вопросы, касающиеся политической жизни государства, рассматривались непосредственно его величеством, а те, что не могли быть переданы королю, поступали к наследнику. Таким образом принц помогал отцу в делах, а также готовил себя к ответственной роли избранного владыками будущего правителя.

— Вот так легко и просто он нагрузил меня мелочёвкой. — усмехался как-то Тристан в разговоре с Сэйгардом.

Возле дверей Зала Тысячи Кинжалов, на низеньком круглом столике из белого камня, возвышался большой кувшин. Сосуд был сделан из самого прочного лидейского фарфора, по форме птицы-справедливости мартеш, а вокруг него лежала щедрая россыпь круглых приплюснутых камушков.

По окончании слушания каждый, кто обращался на нидран, был обязан остановиться возле мартеш, взять один из камушков и кинуть его в открывающийся клюв птицы.

Все камни были серыми, гладкими, совершенно идентичными между собой. Однако их цвет менялся сразу же после того, как они заглатывались темным зевом сосуда.

Изменения зависели от эмоции горожанина и того, насколько он остался удовлетворен свершившимся судом.

Если житель Аэрвайна был доволен вынесенным принцем приговором и считал, что вердикт справедлив, то камушек в кувшине приобретал белый цвет, в противном случае – он становился черным. А в виду того, что изменения происходили лишь после того, как камушек попадал внутрь сосуда, никто не опасался честно высказать свое мнение.

На следующее утро после собрания кувшин оказывался в кабинете короля вместе с протоколом по всем рассмотренным за предыдущий день делам.

Сэйгард рои Сагури знал наверняка, что за все время с тех пор, как Тристан начал проводить нидран, количество черных камней ни разу не превышало количества белых и никогда не делило с ними равенства.

Несмотря на веселый нрав, к каждому собранию Тристан подходил с исключительной серьезностью. Он внимательно изучал каждое дело и всегда принимал взвешенные решения, которые, может и не всегда нравились обратившемуся на нидран горожанину, однако никогда не могли быть названы несправедливыми или вздорными.

Обладая своими прекрасными ораторскими способностями, наследник умело расставлял акценты, задавал решительно меткие и притом не всегда очевидные для всех окружающих вопросы, а затем оглашал достойный приговор. Чем вызывал стойкое восхищение присутствующих на суде граждан. Которое без всякого сомнения вскоре разлеталось по всей столице.

Однако иногда решение откладывалось на пару дней, так как требовались дополнительные материалы для вынесения окончательного вердикта.

Временами привилегия принимать участие в суде переходила к рои Сагури. Как, например, сейчас, когда они оба, и наследник и сиятельный, понимали, что без мнения представителя драконьего рода не обойтись.

— Все двести девяносто пять коз съедены! — бегающим глазам Лотрина наконец посчастливилось найти на листке нужное число. — А их несчастные кишки и головы беспорядочно валяются на кустах. Моих дорогих коз съели драконы! Наши поля представляют собой жуткое зрелище! Куда не посмотри, везде кровь, кости и следы чудовищного преступления. Всем известно, что весной молодые драконы способны на…эээмм… — нервный взгляд метнулся в сторону бесстрастной фигуры сиятельного и голос пострадавшего слегка просел, — Необдуманные поступки… Поэтому я лишь прошу справедливого суда, ваше высочество. Не надо никого наказывать… Пусть виновные в данном злодеянии всего лишь полностью возместят понесенные моей семьей убытки!

— Благодарю за ваше обращение, Лотрин Семольс. — величественно улыбнулся Тристан.

Его отец никогда не имел дурной привычки кого-то благодарить. А благодарить своих же поданных он считал безрассудной тратой слов. Потому он бы обязательно недовольно скривился, словно отведал ядовитых грибов, если бы услышал каким именно образом его наследник начинает разговор с каждым, кто пришел на нидран, чтобы пожаловаться на свою судьбу, а также заведомо бесстыжего соседа.

— Присаживайтесь.

Семольс, напротив, засиял, как и многие до него, услышавшие первые слова самого наследного принца.