Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона 2

Глава 8

Как только прижимистое семейство Мудэй покинуло поместье де Бурегун, а именно, в тот самый миг, когда их карета выехала за пределы белоснежных ворот, мы с родными расслаблено выдохнули и вернулись к своим экспериментальным будням.

Меня заботливо усадили на мягкий диван, снабдили травяным успокаивающим чаем — а-то мало ли, вдруг буйная драконица снова решит очнуться — и даже дали вкусный пирожок с вишневым вареньем. А затем попросили, как можно подробнее описать все эмоции, которые я испытывала до того, как ненароком пробудила спящий в крови фираен.

Получалось, что мы максимально близко подошли к той самой эмоции, которая требовалась для проявления драконицы. Однако было несколько обидно осознавать, что катализатором послужило не нечто воздушно-ванильное и по девичьи-прекрасное, а банальный скрипучий гнев…

— Дело в том, — смущенно проговорила я, опустив глаза и стыдясь собственного поведения, — Что меня немного расстроило то, как эти люди вели себя по отношению к вам…

— А меня много-много, — тут же вмешался Товли.

Я улыбнулась мелкому и признала:

— Да, честнее сказать, сильно расстроило. Их надменный тон, заносчивое озвучивание пожеланий, да и сама манера держаться. Казалось, будто они не в гости приехали, а заглянули к нам, чтобы раздать нелепых поручений. Мама приготовила целый пир, а этой некультурной, видите ли, парттой подавай! Ну не наглость ли! Наблюдение за всем этим бескультурьем будто всколыхнуло что-то внутри меня. Разбудило горящий комок негодования, вспыхнувший в груди. Прошу вас, не сердитесь на меня. Но я считаю, что никто не смеет так ужасно обращаться с вами. — мои щеки заалели, но я все же разрешила себе им признаться, — Никто не имеет права так жутко вести себя с теми, кого я люблю всем сердцем. С теми, кто стали для меня настоящей семьей, и кто совершенно не заслуживает столь дурного к себе отношения!

— Доченька моя, дорогая. И мы тебя очень любим! — дрогнувшим голосом воскликнула Синтия вместо того, чтобы назвать меня эмоционально нестабильной идиоткой, пугающей дальних недо-родственников. А затем подсела ко мне, заключила в крепкие объятия и нежно поцеловала в щеку. — Мы с Эвлином и сами можем за себя постоять. Поверь мне. — она хитро улыбнулась. — Но мы так редко общаемся с нашими друзьями и знакомыми, что стараемся лишний раз не обращать внимания на незначительные человеческие слабости.

Я удивленно покосилась на матушку.

Мне кажется, назвать хамство «незначительными слабостями» - это чересчур гуманно. Особенно для «мудэйских» представителей человеческой расы. Но спорить я не стала.

— Да, я знаю. Я тоже не желала создавать сложности. Оно как-то само собой всколыхнулось внутри меня. Возникло странное ощущение, будто по телу проносится теплая лава, а потом в голове прозвучал недовольный рокот. Ну а дальше вы и сами знаете.

— А, по-моему, было здорово. Особенно тот прекрасный миг, когда Мудэи попытались сбежать и дергали дверную ручку, — с довольной улыбочкой произнес Товли, — Но мэтр Эвлин не позволил им удрать. — и мелкий с искренним обожанием взглянул на отца.

Чародей самодовольно хмыкнул, потрепал своей мощной рукой малыша по голове, а затем задумчиво спросил:

— И что же за эмоцию мы ищем? Как вы считаете? Неужто это простой гнев?

Братец сразу принял важный вид и поправил кудряшки.

— Сложно так сразу сказать. Но, вполне возможно, что сиятельный наполнял яйцо эмоцией гнева, мэтр. Всем известно, — он кинул снисходительный взгляд в мою сторону, — И Эль, возможно, тоже, об этом помнит, что темные чувства могут одарить их носителя более острой силой…

— В этом ты, несомненно, прав, Товли. — задумчиво проговорил отец, присаживаясь в свое любимое кресло

Он покрутил указательным пальцем в воздухе. В ту же секунду на одной из верхних полок шкафа зашуршала одна из книг. Проворно выскользнув со своего места обитания, она торопливо встряхнула с себя пыль, метко попав на голову удачно оказавшегося поблизости Товли, а затем медленно поплыла к магу.

— Но между тем тыковка не похожа на гневливую истеричку, — братец одарил сомнительным комплиментом и подошел чуть ближе.

Он внимательно меня осматривал в своей нарочито профессорской манере. Да так, будто собирался сказать что-то на редкость умное.

— Не похожа, — согласился волшебник, открывая древний фолиант.

— Вот на бестолковую…да. Но бестолковость не эмоция, мэтр, а состояние чьей-то иномирной души…

Я взглядом посоветовала всезнайке внимательнее следить за собственной речью. Его моя молчаливая угроза порадовала, но отойти на пару шагов он все же не забыл.

Признаться, меня версия Товли немного расстроила. И я сейчас не про тонкие намеки о бестолковости его сестры.

Получалось, тот красавчик, которого я посчитала главным маньяком в логове извращенцев, много лет пичкал яйцо вовсе не всепоглощающей страстью или бесконечной тягой делать людям добро, а подкидывал примитивный и противный гнев?

Серьезно, ему ничего другого в голову не пришло?

Ума не хватило?

А выглядел благородным и воспитанным малым. Не зря говорят, что внешность обманчива. И влюбляться стоит в поступки, а не в эти синие, бездонные, манящие в них утонить глаза. Стоп, о чем это я?