Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона 2

Глава 14

Остановившись напротив раскрытого окна, наследник рода золотых драконов всматривался в забаву теней, играющих под мощными ветвями деревьев в саду. Воздух наполнялся звуками цикад. Ночь величаво вступала в свои права. Луна ярко сияла.

Рои Сагури намеревался уехать еще три часа назад, но вместо этого он стоял в выделенной ему комнате для гостей и бесцельно прислушивался к шорохам чужого дома.

Сняв с себя вместе с одеждой всю накопившуюся за день усталость, мужчина принял горячую ванную, а затем обнаружил, что его вещи висят на дверце шкафа, а рядом с ними пижамный комплект, идеально подходящий ему по размеру. Все чистое и свежее.

Когда он облачился в приготовленный для него наряд, чуть приоткрытая дверца шкафа закрылась. Многозначительно скрипнув.

Заговоренный, понял Сэй, усмехнувшись. Только искреннее проявление эмоции, которую избрал для своей магии де Бурегун позволяло оживлять неодушевленные предметы.

Чары волшебника обволакивающим шлейфом ощущались на всей территории поместья. Сэй понял, что не ошибся с выбором, когда карета въехала в белоснежные ворота.

Этикет, расписанный неким Ираклейном, которого они вместе с Тристаном считали величайшим брюзгой и занудой, не позволял преодолевать большие расстояния в обличие дракона, если на то не имелось чрезвычайно веских оснований. Также дурным тоном могло быть расценено его желание приехать верхом на коне.

Пришлось смириться и трястись в магкарете половину дня. Столько же времени он намеревался потратить на дорогу обратно и в тот же вечер вернуться в столицу.

Но существовало кое-что, что заставило его поменять планы и неожиданно для себя самого принять предложение хозяина остаться на ночь.

Незримое тепло, связывающее особыми нитями жителей поместья, сумело каким-то чудом коснуться и гостя. Не зря мэтр де Бурегун избрал для своей магии такое, как считают певцы и поэты, непостижимое и неподвластное разуму чувство, как любовь.

Оно ощутимо пронизывало все пространство дома.

Каждый уголок, каждый предмет, каждая деталь были пропитаны ею. И именно она плескалась между членами семьи, вызывая в уже далеко не маленьком сердце наследника золотых драконов затаенную в самой глубине души ноющую печаль.

Его семья была иного склада. И ему никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Мать ни разу не смотрела на него теми глазами, которыми Синтия смотрела на маленького Товли. Несмотря на то, что ребенок был соткан из магии.

Драконье зрение различало сверкающие нити, но никак не могло понять из чего именно слеплен мальчишка. Нечто удивительно невесомое и практически невидимое переливалось в нем ярким светом любви, которую щедро влил в него отец.

Сэйгард бывал во многих домах столицы. Приближенная к королю должность частенько обязывала его совершать официальные приемы в дома знати. Там он также порой встречал ее присутствие. Улавливал легкий след или наблюдал момент неминуемого изменения, которое ожидает многие пары, прожившие бок о бок не мало лет…

Но супруги де Бурегун, отдалившиеся от общества почти двадцать лет назад, сумели не просто сохранить некий шлейф или же едва уловимый флер. Нет. Они полностью напитали пространство своим чувством и заставили его сиять самыми теплыми красками, подарив его также своим детям.

Дракон вспомнил, как однажды, в доме одного знатного лорда-целителя сын хозяина, мальчик лет семи, небрежно заикнулся Сэйгарду о желании полетать на его спине. Но то, как именно была сформулирована просьба, чуть было не подарило ребенку возможность остаться на всю жизнь заикой… А вот его отца точно наделила лишней головной болью.

Рои Сагури верил, что дети прекрасно осознают свои поступки, а наглость, надменность и чрезмерную избалованность не прощал никому. Ни молодым леди, что порой моментально теряли весь свой шарм, стоило им лишь на пару мгновений открыть очаровательные рты, ни юным надменным аристократам, считающим, что полные кошельки золота, запрятанные в погребе их семьи, дают им право всегда и во всем получать желаемое.

После того случая Сэйгард на протяжении года получал письма с извинениями от рода Лукаси и раболепные уверения целителя всегда прийти на помощь в случае надобности, в благодарность за то, что сиятельный не наказал его сына за излишне дерзкий язык.

Товли, в отличие от многих детей в столице, не смотрел на него со страхом или скрытым надменным высокомерием. Мальчик светился абсолютным и истинным восхищением. И всячески пытался подражать своему отцу во взрослых манерах при встрече на крыльце. Это стоило ребенку больших трудов. Улыбка порой разрывала его рот, затем исчезала под вымученной строгостью, а через пару минут вспыхивала вновь.

Интересно сколько уже лет прошло с тех пор, как ему каждый год исполняется пять лет…

Мало кто среди магов Иллота отваживался создать человека. Последствия часто оказывались плачевными или выходили из-под контроля чародея. Поэтому только волшебники, избравшие чувство любви и подобные ей эмоции, могли получить разрешение у огня для совершения попытки.

До того, как поехать к мэтру, Сэй навел о нем кое-какие справки, и знал, что Бурегун давненько не ездил в столицу. Оказалось, что они учились с Оскаром в одной академии и были когда-то хорошими друзьями.