Сбежавшая принцесса

Глава шестая

Тема внезапности их брака явно была для Лои весьма болезненной. Она совершенно застыла и, пристально рассматривая его и свои руки, спокойным отстранённым голосом сказала:

– Простите. Я создала вам так много проблем!

На секунду он замялся, поскольку она была права, и брак с нею действительно создавал серьёзную проблему, но ему не хотелось этого заявлять прямо, поскольку она явно и без того чувствовала себя виноватой.

Заверять её в том, что нет, ничего подобного, никаких проблем нет, и что ей не о чем переживать, было бы фальшиво и жалко; она была достаточно умна, чтобы почувствовать эту фальшь, а ему хотелось по-настоящему утешить её, а не отмахнуться пустыми фразами.

Чуть подумав, он отметил:

– Посмотрите на это с другого ракурса, Лоя. Вы сделали мне предложение, которое я счёл интересным, – сформулировал он. – И это я посчитал сопряжённые с его принятием проблемы приемлемой платой.

Она вскинула на него удивлённые глаза; покраснела и снова опустила взгляд.

Она не могла принять такую благородную трактовку ситуации, потому что её совесть делала ей явственный укор. Больше всего ей сейчас хотелось проигнорировать этот голос совести, забыть те факты, которые противоречили его версии и самой поверить, что всё действительно было так. Но именно то, что он всё это время был к ней так добр, вынуждало её к откровенности – она не смогла бы спокойно жить с тем, что соврала ему.

Признание далось ей непросто.

Уставив взгляд на костяшку большого пальца его правой руки, она тихо произнесла:

– Я надеялась скрыть от вас, что я принцесса.

Она справедливо предполагала, что едва ли незнакомый ниийский посол решится пойти на конфликт с райанским королём из-за девицы, которую видит впервые в жизни. Лоя надеялась, что он примет её за обычную дворянку, которая бежит от договорного брака, устроенного её родителями; у неё даже была составлена подходящая легенда, подобраны кандидаты и в «родители», и в «женихи».

Теперь ей было нестерпимо стыдно – именно потому стыдно, что он спас её, даже зная, на что именно идёт. И ей было мучительно представлять, как бы она себя чувствовала, если бы обман её удался, и он только много позже узнал о её настоящем статусе.

– Ну, вполне разумный ход, – вдруг высказался в поддержку её обмана Берт и добавил: – Проницательного человека вам провести не удалось бы, но вы ведь меня не знали, так что могли предполагать, что у вас этот фокус выйдет.

Она отважилась вскинуть на него взгляд – на лице его не было заметно ни следов осуждения, ни оскорблённости или возмущения.

– Смотрите, – деловитым голосом принялся объяснять он, перехватывая её руки поудобнее и поглаживая её пальцы своими, – если бы вы не были принцессой, вы не были бы так зациклены на варианте с замужеством, потому что вам не нужна была бы настолько непоколебимая защита от родительских притязаний. Как бы они нашли вас в Ниии? – он пожал плечами. – Вы могли бы в таком случае просить у меня пристроить вас там, хотя бы гувернанткой со знанием райанского, например, – она мимолётно улыбнулась, потому что такой вариант даже не пришёл ей в голову. – В конце концов, – продолжил он, – леди, попавшая в такое положение, могла просить найти ей… покровителя, – замялся он, пытаясь выразить мысль более куртуазно.

Поскольку устроить выгодный брак сбежавшей от родителей бесприданнице было бы, в самом деле, совершенно невозможно, логично было предположить, что оказавшаяся в подобном положении дама искала бы либо способа самой зарабатывать на жизнь каким-нибудь достойной благородной леди способом, либо – мужчину, готово содержать её в обмен на ни к чему не обязывающую приятную связь. Просьба взять её в жены, определённо, не вписывалась в такую концепцию и говорила о том, что у леди есть обстоятельства, которые лишают её иных альтернатив, – именно это явное отсутствие альтернатив и позволило Берту вычислить, что за девушка к нему пришла.

Хотя Берт высказывал всё это, чтобы успокоить её – и объяснить ей, что её попытка обмана была естественной, но изначально обречённой на поражение, и он всё равно так и так узнал бы, что она принцесса, – вместо того, чтобы успокоиться, она совсем сжалась и отобрала у него свои руки.

– Лоя? – с тревогой переспросил он, и в голосе его слышалось заметное огорчение: – Я вас… обидел?

«Конечно, обидел! – тут же раздражённо попенял он сам себе. – Вот зачем тебе потребовалось добавлять про поиск любовника? Хватило бы версии с гувернанткой!»

Он почувствовал острое недовольство собой, недовольство профессионального толка: как дипломат он совершил непростительный промах. Ему так хотелось пересказать Лое всю цепочку тех рассуждений, которые пронеслись у него в голове во время их первой встречи, что он позабыл о необходимости оставить при себе те части этих рассуждений, которые могли бы задеть её чувства.

Она не отвечала; аккуратно сложив руки на коленях, она тупым неподвижным взглядом смотрела в окно. Он уже успел понять, что неподвижность такого рода свойственна ей в моменты, когда эмоции её слишком сильны, поэтому предпочёл просто подождать, пока она овладеет собой и сама захочет вернуться к разговору – или, если ей будет того угодно, просто переведёт тему.

Три или четыре минуты они ехали в тишине; потом она равнодушным, но чётким и хорошо поставленным голосом произнесла, всё так же гипнотизируя окно: