Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 1.1.

– Когда ты от нее наконец избавишься? – это первое, что я слышу в собственной квартире. Еще дверь за собой закрыть не успела.

Тихонь хмыкаю: раньше муж смотрел спорт и новости, а теперь перешел на сериалы? Свободного времени у него много, работает посменно, сутки через трое. Это я в ставшей привычной круговерти забыла про выходные и отпуск.

Домашние дела, наш маленький магазинчик, снова уборка, готовка, посуда, глажка… Дни сливаются в серый непрерывный хоровод, у которого нет ни конца, ни выхода. Только ощущение усталости и какой-то беспросветности.

Утекающего сквозь пальцы времени.

А ведь я уже совсем не девочка. Очень хорошо это сегодня почувствовала, прямо на работе потеряла сознание. Подруга-гомеопат, с которой мы и открыли наш скромный бизнес, переполошилась почти до такого же обморока. И несмотря на всю свою нелюбовь к традиционной медицине, так и порывалась вызвать “скорую”.

Мне же хотелось только одного – капельку тишины и спокойствия.

И чтобы меня не трогали.

В конце концов подруга сдалась, накормила целой горстью своих травяных таблеток-шариков, взяла клятвенное обещание завтра же сдаться врачам на обследование и отправила домой пораньше. Отдыхать и сил набираться.

О том, что там меня вместо мягкой постели ждет муж, который сам себе только макароны сварить может, но есть их не будет, я говорить не стала. Не люблю рассказывать о некоторых… семейных сложностях.

Антон четко делит все домашние дела на мужские и женские. И свекровь его в этом постоянно поддерживает, выговаривая мне за неправильное поведение. Только вот починить кран или прибить полочку за прошедший год ни разу не понадобилось, а еда, чистые рубашки и уборка в квартире требуются постоянно.

Несправедливо.

Особенно несправедливо от того, что я уже давно в разы больше Антона зарабатываю. А на себя почти ничего не трачу, просто не успеваю.

– Да сколько можно терпеть эту старую уродину?! – снова доносится из комнаты. До чего же у актрисы голос визгливый и противный, аж передергивает, – ради чего? Ребенка, и того родить не сумела!

Последние слова бьют по мне неожиданно больно, отзываясь глухой тоской в груди. Антон долго не хотел детей, считая, что сначала нужно пожить для себя, а потом… потом стало слишком поздно. Для меня поздно. Теперь он любит под настроение упрекнуть меня отсутствием наследника.

И случается это все чаще и чаще.

Виски снова наливаются чугунной тяжелой болью, я с усилием отгоняю неприятные мысли. Все равно уже менять что-то поздно. Тихонько, стараясь не шуметь, подхожу к комнате. Пока муж смотрит телевизор в гостиной, у меня есть немного времени. Полежать, прийти в себя – он не ждет, что я вернусь настолько рано.

Открываю дверь – незаметно, бесшумно, и… Застываю на пороге, до судорог сжимая в ладони округлую ручку…

– Так когда ты от нее отделаешься? Я уже устала ждать, знаешь ли!

Кокетливые интонации плохо сочетаются с пронзительным высоким голосом совсем молоденькой девицы. Всей такой упругой, ухоженной, лоснящейся, с накачанными силиконом губами и сиськами. Нечто откровенное, кружевное и вульгарно-пунцовое с бантиком их стоячую твердость ни капли не скрывает.

– Милая, ну потерпи еще немного, – негромко воркует мой супруг. Наверное, уже бывший. А негромко потому, что все его усилия направлены на наглаживание девичьих телес – сочных и упругих, лакомых.

– Ты же сама хотела новую машину и айфон, правда?

Виски простреливает новой болью – резкой и нестерпимо острой, одновременно с пониманием. Мы уже пару лет копим на домик за городом и все заработанное я на него откладываю. И поскольку постоянно занята, муж благородно взял на себя обязанность разносить эти деньги по банкам.

Мне ведь даже в голову не пришло, хоть раз проверить, куда и как он их вкладывает!

Оказалось в эту вот… силиконовую.

– Думаешь, мне самому ее терпеть нравится?

Ну надо же, какой несчастненький! Просто невыносимое мучение – жить со мной на всем готовеньком! Еще и мозг выедать чайной ложечкой, на пару с маменькой.

Как он может? За что?

От обиды, несправедливости, какой-то странной глухой растерянности все внутри пронзительной болью отзывается. Мы же столько лет вместе прожили! Я старалась, всегда старалась – сглаживала, терпела, подстраивалась. Для чего? Чтоб записали в старую ненужную рухлядь и уродины?

Голову словно стальным жестким обручем сдавливает. Тяжелые душные волны захлестывают меня, отступают, снова захлестывают. Все резче, все чаще, сбивая дыхание. Их шум отдается в ушах мучительным звоном. Сердце в их ритм то несется бешено вскачь, то замирает, останавливаясь.

Я не понимаю, когда и как оказываюсь на полу, просто теперь все вижу снизу, неудобно вывернув голову. Меня наконец-то замечают, муж неуклюже, заполошно вскакивает. Смотрит растерянно.

– Лера? Откуда? Когда ты вернулась?

Даже было бы желание, ответить не получается. Нестерпимо острая боль сжимает грудь, каждый вздох дается с трудом, с глухими тяжелыми всхлипами.

– Надо вызвать скорую! – Антон шарит взглядом по комнате, отыскивая телевон, но на плечи ему ложаться руки любовницы.

– Дорогой, не надо так торопиться! Это же лучшее решение!

– Что? – муж пока не понимает, но уже останавливается, прислушивается.

– Ты ведь единственный наследник, правда? И квартиру не придется делить, и бизнес тебе достанется. Надо только подождать… немного.

Я не верю собственным глазам. Он… он действительно ее слушается! Неловко отводит от меня взгляд, отходит в сторону. И… просто садится на кровать.

Дожидаться моей смерти?

Внутри словно что-то взрывается. К волнам боли добавляется еще одна – гневная, яростная. Если я все-таки выживу…

Никогда! Никогда больше не позволю!

Что именно додумать не получается, мысли путаются.

Последнее, что я вижу – обнимающую мужа любовницу.

Последнее, что чувствую – никогда! Никогда больше!