Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 4.2.

– Лира, деточка, – шепчет мне Марта и одновременно тянет за локоть в сторону, – пойдем скорее, пока господина барона нету, авось обойдется.

Никуда идти я, конечно же, не собираюсь, еще чего не хватало! Да, очень хочется поскорее отмыться, и стоять здесь, у всех на виду, перепачканной, как кикимора болотная, тоже удовольствие ниже среднего. Вокруг то и дело смешки слышатся, половина дворни собралась – стоят, таращатся и злорадствуют. Но если сейчас сбежать, неизвестно какую чушь мужу его любовница наврет. Точно тогда виноватой окажусь.

Нет уж, у меня и стражник, и слуги свидетели – она сама все устроила!

Барон появляется довольно быстро и брюнетка тут же бросается ему на грудь с громкими, совершенно ненатуральными рыданиями:

– Берни, милый, ты только посмотри, что эта тварь устроила! Накинулась на меня с кулаками, порвала платье, хотела измазать дегтем! Но боги все видят, помогли ее руку оттолкнуть. Пометили злодейку, чтобы все черноту ее души увидели!

Ничего себе, как она наизнанку все вывернула! И богов приплела, не постеснялась.

Барон поворачивается ко мне, окидывает с головы до ног ледяным внимательным взглядом. И кажется, что под ним, как под пронзительными лучами прожектора, еще ярче, еще отчетливей высвечивается мое жалкое положение.

Заляпанное грязной зеленовато-бурой массой лицо, слипшиеся неопрятными темными сосульками волосы. На руках и платье тоже полно пятен, словно только что из лужи вылезла. Щеки и так горело от едкой, приставшей намертво дряни, а сейчас, стоило представить как со стороны выгляжу, вообще вспыхивают кумачовым красным знаменем.

В том числе и от злости на чужую подлость.

– Это ложь! – очень стараюсь говорить громко, спокойно и уверенно, хотя дается это не просто. В таком-то виде попробуй, сохрани достоинство, – она сама поджидала меня и облила дегтем.

Хочу продолжить про пустой горшок и свидетелей, но брюнетка меня перебивает. Будто как раз поджидала нужную реплику.

– Так вот зачем ты все это устроила! – театрально ахает она, прикрывая рот ладошкой в поддельном испуге, – Берни, милый, ты видишь, чего она добивается?! Специально измазалась, чтобы очернить меня перед тобой!

Вот честно, была бы другая ситуация, я бы актерскими талантами девицы даже восхитилась. Впрочем, на супруга они не производят никакого впечатления. То ли привык, то ли просто бревно бесчувственное. Отодвигает цепляются за его камзол любовницу в сторону, негромко, но властно приказывает:

– Хватит, Лизетта. Закрой рот.

Та послушно, словно по команде, затыкается. И я, пользуясь предоставленной возможностью, продолжаю.

– Тут многие видели, что на самом деле случилось. Спросите стражника, слуг, они подтвердят мои слова.

Вот только никто выступать в мою защиту не торопиться. Выбирая между бесправной женой и ночующей в хозяйской постели любовницей, принимают однозначно не мою сторону. Не хотят наживать себе опасного врага и проблемы. Все отводят глаза и бормочут, что ничего не видели. Я невольно начинаю нервничать.

– Мы же из храма возвращались! Неужели вы думаете, что я туда с горшком дегтя ходила? Да спросите, в конце концов, храмовника!

Марта суетливо кивает и тоже начинает рассказывать, как на самом деле было. Но она волнуется, торопится, сбивается и ее слова звучат неубедительно. Чувствуется, что она боится до дрожи, до икоты, и совсем не брюнетку. Моего супруга, чтоб его! Барон только негромко прищелкивает пальцами и нянюшка испуганно замолкает.

– А ты осмелела, – под холодным пристальным взглядом мужа становится неуютно, – еще немного, и я правда поверил бы, что ты хоть на что-нибудь способна.

На комплимент это ни разу не похоже, но все равно облегченно выдыхаю. Еще и потому, что внимание хозяина замка переключается на его любовницу.

– Ближайшие полгода не получишь ни одного нового наряда. Я не для того покупаю тебе тряпки, чтобы ты их по глупости портила.

На этот раз Лизетта вскрикивает по настоящему возмущенно и горестно, без наигранной театральности. От глубины души и оскорбленной меркантильности.

– Как? Почему? Берни, милый, неужели ты не мне, а этой никчемной веришь?!

– А за то, что попыталась меня обмануть… На первый раз хватит десятка ударов розгами.

– Нет! Пожалуйста, не надо, прости! Берни, умоляю! Я… я не хотела! Это только из-за нее, я…

Брюнетка валится на колени, обнимает ноги барона, лепечет что-то бессвязное. Неприятное жалкое зрелище. В один миг из надменной, уверенной в себе нахалки она превращается в перепуганное недоразумение. Наверное я должна быть довольна, но вместо этого на душе становится гадко и неловко.

Как будто меня второй раз в дегтем вымазали.

Кстати, а за это наказания Лизетте не назначили.

И все же барон поверил мне, а не любовнице. Вынес справедливое, пусть и довольно жесткое решение. Нет, я не забыла ни про хватание за горло, ни про пощечину, но и легкий намек на благодарность мужу чувствую. Ровно пару мгновений, а потом она бесследно исчезает.

После того, как супруг решает и меня осчастливить. Видимо, за компанию.

– А ты на пять дней отправляешься работать в птичнике.

Не поняла. Какого черта?! Меня-то за что ссылать на самые грязные работы?!

– Я же ни в чем не виновата!

– И пять дней на скотном дворе, за пререкания, – добавляет Бьерн и смотрит на меня выжидающе, будто еще поспорить подначивает. В первый раз за все время этого совершенно сумасшедшего разбирательства на его надменном застывшем лице появляется хоть какое-то выражение – уголки губ кривит насмешливая улыбка.

Внутри у меня все клокочет, бурлит мутным варевом – от злости, возмущения, унижения. Руки сами собой сжимаются в кулаки – до боли, так, что ногти в кожу впиваются. Он же нарочно выводит меня из себя, издевается!

И получает от этого удовольствие!

Очень хочется сказать пару ласковых или тоже дегтя раздобыть и в лицо хладнокровному белобрысому гаду выплеснуть. Но приходится молчать, сдерживаться, а то дело розгами закончится. Нет уж, такой радости я мужу точно не доставлю, мне и так хватило его сомнительной справедливости.