Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 4.3.

Отмыться от дегтя… то еще веселое занятие. Слабонервным не то что пробовать, даже смотреть на подобные сомнительные развлечения не стоит. Даже если бы я не знала, что от меня через полгода собираются избавиться и не планировала сбежать, сегодня точно бы решилась.

После всех доставшихся мне мучений.

Одежду полностью отстирать от дегтя не удается, но это меньшая из проблем, почти несущественная. Все равно мое платье настолько убогое и заношенное, что испортить его ничем не возможно. Да и перед кем мне в нем красоваться? Перед бароном с явным сдвигом на почве унижения собственной жены любыми способами?

Но если честно, с этим надо попытаться разобраться. Поведение мужа с каждым днем кажется все более странным и странным, а интуиция с упорством заглючившей сигнализации кричит о том, что за ним какой-то повод, непонятная тайна прячется. И слова Марты…

Что я зря сделала?

Как же плохо, что почти ничего после свадьбы с Берном не помню! Эта странность тоже меня беспокоит: должна ведь быть причина для такой необычной избирательности?

С лица отмыть деготь сразу не получается. Сначала тру его местным мыльным раствором для стирки, от которого кожу еще сильнее щиплет, потом Марта приносит кусочки ледышек из погреба. От холода часть липкой дряни застывает пластиковой жесткой коркой и, пусть и с трудом, но отдирается.

Лицо после этого издевательства в багровых отвратительных пятнах, опухшее, раздраженное – не дотронуться. Словно кожу содрали заживо. С волосами вообще беда – часть из них никакими способами не отмыть и приходится обрезать почти под корень. Теперь у меня надо лбом и на висках торчит короткий светлый ежик.

По местным меркам – клеймо распутницы и преступницы.

А Лизетте за такое даже наказание не назначили. Только за испорченное платье и обман хозяина. Хорошо хоть, на время эта пакостная блудливая кошка присмирела и успокоилась. Впрочем, я ее мнимой покорностью и безобидностью не обманываюсь.

Обязательно отомстит при случае.

Моя нынешняя прическа ежиком очень соответствует душевному состоянию – все внутри взъерошилось, ощетинилось и готовится бороться до последнего. Прошлая привычная покладистость и желание сгладить углы, жить по правилам, растворились вместе с дегтем – словно не было. Вместо них упорным ростком, пробивающим себе дорогу сквозь асфальтовое покрытие безнадежности, прорывается, крепнет желание быть свободной.

Я сбегу отсюда, чего бы мне это не стоило!

И построю жизнь по собственным правилам.

А вот ссылка на скотный двор оказывается скорее отпуском, чем наказанием. Да, работа здесь считается самой презренной и недостойной, зато намного более легкой и спокойной, чем на кухне. И нет злобной мымры – старшей кухарки, которая так и норовит ко всему придраться.

В первый же день, после того, как убрали птичники от грязи, мы собираем снесенные яйца в большие корзины, а потом перебраем и отсортировываем – самые крупные идут на хозяйский стол, протираем от грязи ветошью.

С непривычки роняю гладкое скользкое яйцо на землю, оно разбивается. Уже привыкнув к окрикам и наказаниям кухарки Мирны, смотрю на главную над птичником, ожидая не только взбучки, но и…

– Ну чего перепугалась-то, – добродушно улыбается та, – кто их, эти яйца считает? Но лучше не бей зазря, а выпей парочку. Вон какая тощая да бледная, в чем только душа держится.

Это доброе, сочувственное отношение настолько неожиданно, что мне поначалу даже не верится. Я-то считала, что все слуги в замке относятся к жене его хозяина с насмешкой и пренебрежением. Но похоже, только моей предшественнице так казалось.

Или она сама подобное поведение спровоцировала?

Вполне возможно и даже осудить ее за это не получается. Единственная дочь и наследница богатого барона, всеми любимая, привыкшая к роскоши вдруг оказалась в роли последней служанки в доме собственного мужа. Да от такой неожиданной перемены в жизни с ума сойти можно!

И по прежнему остается вопрос – зачем, за что барон устроил над ней такое издевательство? Разве не проще было просто запереть ненужную жену в дальних покоях, а потом тихо, не привлекая лишнего внимания, избавиться?

Ничем не рискуя и не создавая лишние хлопоты.

Была бы на месте Элиары более решительная и злопамятная женщина, могла бы и яд в поданный супруну кофе подсыпать. Чтобы знал, как на глазах у законной жены с любовницами развлекаться!

Неужели он о такой возможности не подумал?

Впрочем, я хоть и ненавижу Берна до глубины души – тут еще и чувства к собственному предателю-мужу примешиваются, на убийство тоже не способна. Прячется в внутри нечто такое, наверное, – светлое, нерушимое, разбив которое и сама сломаешься.

Станешь такой же, как они, а мне не хочется.

Десять дней наказания пролетают легко и незаметно. Вычистить птичник или стойла, задать корм, собрать яйца, подоить коров. Это, оказывается, целое искусство, особенно с молодыми, нервными животными, но я стараюсь. А пока они на выгуле, мы с другими работницами моем ведра и крынки, носим навоз в выгребную яму, где он перегнивает, взбиваем молоко до сливок и дальше, в масло.

Работы хватает, но здесь она проходит без постоянных гневных окриков главной кухарки и без ее стравливания между собой подчиненных. Птичницы и скотницы помогают друг другу, а в итоге у всех даже немного свободного времени остается. Я трачу его не на отдых, а на то, чтобы осмотреть окрестности. Подготавливаю пути к бегству.

Если бы не думала, что барон все мне назло сделает, сама бы попросилась и дальше здесь работать. Но… лучше с ним вообще лишний раз не сталкиваться.

На кухню я возвращаюсь с большой неохотой, окрепшая, посвежевшая, прекрасно себя чувствуя. Уже не замученное, еле стоящее на ногах привидение – вполне нормальная, хоть и слишком худая, измученная девушка. Но это поправимо, зато убедилась: никакой серьезной болезни у меня нет. Пара месяцев и окончательно приведу себя в нормальную форму.