Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 8.2.

Бежать! Бежать! Бежать!

Сердце мчит в немыслимо бешенном ритме, и я вместе с ним, судорожно ловя ртом воздух. Мыслей в голове нет, одни глубинные инстинкты, заставляющие стремиться к дороге. Хотя кто там мне поможет?

Кто вообще способен с такой нереальной жутью справиться?

Лес перестает оглушать тишиной, сейчас чудовище уже не скрывается, не прячется. Треск, шумные шлепки огромных лап по земле и мерзкое предвкушающе то ли чавканье, то ли бормотание. Будто этот демон уже меня пережевывает.

Неосознанно, просто повинуясь желанию спрятаться подальше, выбираю самые плотные заросли. Бежать трудно, безумно трудно, постоянно цепляюсь одеждой за сучья и кусты, перепрыгиваю, боясь запнуться, змеистые петли оголенных корней.

Проклятый монстр их вовсе не замечает.

Там, где мне приходится огибать заросли, он просто проламывается. Но пока я выигрываю за счет худобы и юркости: бросаюсь туда, где деревья стоят погуще, жуткому зверю приходится огибать их, выбирая дорогу пошире.

Он сильнее, быстрее, злее, я – увертливей.

Я борюсь за свою жизнь, он – гонится за добычей.

Сколько может продлиться это безумное соревнование? Сколько я еще выдержу?

Все мысли о бароне и осторожности вылетают из головы сушеными мелкими горошинами. Я кричу, ору, срывая голос, тратя на свой жалкий зов о помощи драгоценные крохи дыхания. Никто не придет, никто не отзовется, но нельзя, невозможно держать в себе охвативший меня дикий ужас. Иначе сердце от него разорвется, иначе замру от страха в оцепенении. И я снова и снова выплескиваю его в темноту – без слов, без смысла, без надежды.

Ничему из них уже места внутри не осталось! Все мое существо заполняет единственное, до боли острое, жгучее желание.

Бежать! Бежать! Бежать!

Спасаться!

Пока не рухну загнанной лошадью на землю, или пока огромная тяжелая лапа с кривыми когтями-крючьями не вопьется в тело. Раздирая, ломая, коверкая. Я уже чувствую, как она кромсает воздух за моей спиной, представляю будущую нестерпимую боль, свою беспомощность. От этого ноги наливаются тяжестью, а дыхание перехватывает.

Нет! Нельзя поддаваться!

Гоню прочь отчаяние, бегу, лечу, буквально втискиваюсь между сомкнутыми рядами деревьев. Тяжелые шаги преследователя слышаться то справа, то слева, – он огибает препятствия. Недовольно ревет, скалится.

Но не отстает, не устает, это я уже из сил выбилась.

Промежутки между стволами становятся шире, лес редеет, светлеет, – дорога все ближе, немного осталось. Но что буду делать на открытом месте, без укрытия? Все труднее уклоняться, менять направление, за деревьями прятаться. Впереди виднеется опушка, там меня оживший ночной кошмар догонит. В два счета!

В очередной раз выныриваю из под низких лап вместе сросшихся елей, внезапный яркий свет – прямо в глаза, ослепляет. Я теряю скорость, ориентацию, не могу понять, в какую бежать сторону…

Громкое рычание слева, шум ломаемых веток. Не вижу, но чувствую движение, пригибаюсь, почти падаю, неуклюже качусь в сторону. Чудовище не торопится меня топтать, озверело рычит где-то рядом. Заползаю обратно под ели, лезу в самую глубь, хотя и отсюда меня можно длинными лапами выковырять.

Надо только потратить немного больше времени.

Нет, никто меня достать не пытается. Снаружи целая какофония звуков – рев, топот, хлесткий свист воздуха, обреченный хруст ломаемых веток, еще что-то непонятное. Я лежу на слое прелой сырой хвои поминутно вздрагивая. От терпкого насыщенного запаха чихать хочется. Нервно, глупо хихикаю, – перед смертью и такое вот желание.

Низкий утробный вой, земля содрогается. Будто на нее свалилось нечто очень тяжелое, огромное.

И… тишина. Пугающая.

– Эй, есть кто живой? Кто кричал, отзовись! – громкий, слегка запыхавшийся, но веселый голос заставляет меня подпрыгнуть. Вряд ли это кричит чудовище: до сих пор оно только рычало, сопело, да чавкало. Но больше здесь взяться некому!

– Ну, кто тут орал поросенком под ножом? Выходи давай, не бойся, я знаю, что ты живая! Иначе демон не скакал бы резвым козликом, а тобой бы уже завтракал!

Какие… емкие сравнения. Животноводческие.

– А ты кто? – кричать в ответ получается плохо, – до сих пор дыхание сбито. Но меня слышат и даже отзываются:

– И это вместо благодарности за спасение? Вот ведь деревня не куртуазная! Вылазь, давай, демоны часто парами охотятся!

Последняя фраза заставляет меня усиленно заработать локтями и коленями, выбираясь из своего ненадежного укрытия. По кошачьи, на четвереньках, выглядываю из под колючей еловой лапы и вижу…

Своего спасителя?