Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 9.3.

Далеко утащить меня не успевают. Да что там, даже связать толком, хотя вообще непонятно, зачем это понадобилось. Куда я из такой толпы, посреди деревни денусь?

– Я могу проверить, вредны ли ее настойки, – вроде бы не очень громкий голос сзади перекрывает суету вокруг. Есть в нем какая-то скрытая сила и странноватое металлическое скрежетание.

Мы все резко, словно по команде, оборачиваемся.

У ограды двора старосты стоит… вот даже не знаю, как его назвать. Мужчина? Старик? Непонятно…

Густые, седые как лунь волосы перевязаны за спиной кожаным ремешком. На лице – глубокие морщины острыми рельефными линиями-бороздами. Но длинный рваный шрам от виска к уголку рта даже на их фоне выделяется. Он заставляет губы незнакомца постоянно кривиться в неприятной едкой ухмылке, уродует и без того грубоватую, резко вырубленную физиономию.

Но при этом глаза у мужчины смотрят по-молодому остро и внимательно. И держится он прямо, не сгибаясь. Уверенно так, по хозяйски.

Одет в простую добротную темную куртку и штаны, на поясе, – неожиданно, меч и набор метательных ножей. Если бы не возраст, не морщины, не сухая кожа с темными пятнами, не седина, его можно было бы принять за солдата-наемника.

А так… непонятно. Кто он и что ему надо.

– Я могу проверить сделанные ведьмой снадобья, – повторяет странный старик свое предложение. Кривится совсем уж неприятно и добавляет, – обойдемся без храмовников.

– А ты кто таков будешь? С чего мы должны тебе верить? – первой влезает противная Агла, ей опять больше всех надо.

Вот уже понятно ведь, что платить мне не придется, а все равно усиленно старается обвинить, угробить, просто из чистой вредности. До чего же злющая баба мне встретилась!

Сельчане вроде и поддерживают свою заводилу, но негромко так, осторожно. Не нравится им пришелец своей непонятностью, внушает опасения. Их много, он – один, могут числом задавить, и все же теряются, робеют, как безродные шавки перед волком.

– Ты прости, мил-человек, – предельно вежливо возражает староста, – ведьму лучше бы отправить к людям знающим. Она сама такое желание изъявила.

– Дура-девка! – безапелляционно заявляет старик, – сама не понимает, куда лезет. Давайте сюда ее варево!

Глава деревни непроизвольно дергается выполнить приказание и тут же, вспомнив о собственном авторитете, останавливается. Причем заметно, что с большим усилием это делает.

– Нет уж, мы лучше к храмовникам!

Незнакомец пренебрежительно хмыкает, поднимает руку. Несколько секунд мне кажется, что сейчас он схватится за меч, но вместо этого распахивает куртку. Слева под ней, прямо напротив сердца, приколот к рубахе крупный, издали заметный знак. Знакомый.

Яркие языки пламени на раскрытой ладони – символ храмовников!

Только почему-то огонь не кроваво-алый, так любимый служителями, а нежно бирюзовый.

Какой-то другой ранг в их иерархии?

– Я дипломированный целитель, с грамотой, – продолжает добивать сельчан старик, хотя это уже не требуется. Одного знака с лихвой хватает, не опомнятся до вечера, – вы моему суждению не верите?

После таким образом поставленного вопроса мои настойки и маску ему несут почти бегом, без промедления. А я не понимаю, радоваться мне или еще больше тревожиться. Не привыкла я ожидать от людей в этом мире ничего хорошего, как попала, так сплошные беды на голову и валятся.

И как он вообще проверять мои снадобья собирается?

Мазать, пить, нюхать, на язык пробовать?

Все оказывается проще и страшнее. Старик подносит руку по очереди к каждой склянке и я вижу, как ее окутывает легкая полупрозрачная дымка. Точно такая же, как с пальцев Арлетты плыла в мою сторону. Только у незнакомца она не темная, а бирюзовая, под цвет пламени на храмовничьем знаке.

И, самое главное, никто, кроме меня ее не видит, не удивляется! И странный мужчина воспринимает это как должное. Сначала проверяет своими дымчатыми нитями, потом демонстративно подносит настойки к носу и вроде как нюхает.

Но я-то вижу, просто притворяется!

Он ловит мой ошеломленно застывший взгляд, недобро зыркает в ответ и скрежещет своим неприятным, словно несмазанные шестеренки голосом:

– Лекарства чистые, вреда в них нет! И даже пользы самая малость имеется, – хмыкает с нескрываемым пренебрежением.

Несмотря на всю серьезность ситуации и вроде бы оправдательный приговор мне становится очень обидно. Чего этот дед наговаривает, очень полезные у меня настоечки! Если их не магией своей щупать, а на лицо мазать!

И как интересно получается: храмовники ведьм жгут, а сами тем же самым колдовством балуются. Только никто не видит, не понимает… кроме меня!

И незнакомец мое внимание явно заметил!

– Девка поедет со мной! – бросает старик не терпящим возражения тоном и снова буравит меня ехидным внимательным взглядом, словно ожидает, что я тотчас же начну спорить.

Может и хотела бы, да какой смысл: селяне живо свяжут и передадут, как тючок упакованной. Сейчас они пока отходят от удивления, – уверились ведь заранее в моей виновности.

А тут… неожиданность.

Приходится идти за своим то ли спасителем, то ли будущим губителем к его повозке с привязанной у ограды лошадью. Больше всего в этом мире, кроме мужа, естественно, я боюсь магов и храмовников. А здесь сразу два в одном на мою голову!

И этому старику жизненные силы намного больше, чем Арлетте требуются.