Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 10.2.

– Потерпи, малец, сейчас легче станет, – Вард ласково проводит тяжелой заскорузлой ладонью по волосам мальчишки лет пяти-шести, и тот неожиданно успокаивается, обмякает, закрывает глаза. Бледное детское личико разглаживается, больше не кривится от нестерпимой боли.

– Никак отходит! – громко ахает его мать и бросается к ребенку.

– Не каркай под руку, дурища! – негромкий, но резкий и злой окрик наставника заставляет женщину замереть на месте, – сказал же, непутевая, о светлом думай! У пацана и без твоих причитаний горя хватает.

Хозяйка дома послушно кивает, крепко зажмуривается, стараясь выполнить распоряжение лекаря. Но…

Ничего у нее не получается.

Я это вижу, а уж учитель тем более. Четвертый раз, как он разрешает мне присутствовать при серьезном вмешательстве, – магическом. Обычно Вард продает встретившимся по пути селянам мази и микстуры, тоже не простые. Составленные по особым рецептам, заряженные силой.

А вот сам вмешивается только в крайних случаях, когда ситуация практически безнадежная. И помогает не всем, от некоторых пациентов, не взирая на предложенную щедрую плату, решительно отказывается.

– Душа у него черная, нечего такой белый свет марать, – объяснил Вард, заметив мое недоумение. О клятве Гиппократа он явно не слышал и лечил людей очень выборочно. Оно и понятно, собственную жизнь на них растрачивал.

За помощь этому мальчишке мы вряд ли больше пары монет получим, – семья у него бедная, но учитель не щадя себя старается. Я с восхищением наблюдаю, как тонкие нити стекают с руки Варда, оплетают тело ребенка, выискивая больные места, а найдя их, постепенно утолщаются, перекачивая силы из наставника.

Несколько уже известных мне рун вспыхивают в воздухе, паутина расширяется, полупрозрачным голубым сиянием ползет по темной комнате. Окутывает силуэты родителей мальчика. От мужчины идет чистая серебристая энергия любви и заботы, а вот мать никак не может от дурных мыслей избавиться, ее нить мутнеет, словно грязная осенняя лужица.

Наставник недовольно морщится, обрывает ее защитным знаком. Теперь он потратит в два раза больше собственных сил, лишь бы не навредить ребенку. Я с готовностью выступаю вперед, протягивая руку. Вард некоторое время медлит, раздумывая, но все-таки принимает помощь.

Легкая слабость, головокружение

Это очень похоже на тот ритуал, при помощи которого из меня Арлетта жизненные силы высасывала. Примерно так, как похожи уголь с алмазом, – одна химическая формула, но насколько же они разные! Даже цвет энергии отличается: темное пугающее марево и серебристое сияние.

Учитель не забирает – отдает. И помогает родным передать больному частицу их любви и заботы, поддержать его силы, помочь выздоровлению. Поэтому лечит он только в присутствии близких людей, заранее их хорошенько проверив. И щедро делится собственной силой, наплевав на последствия.

– Все, – он устало вытирает покрытый каплями пота лоб, обессиленно закрывает глаза, будто проваливаясь в беспамятство. Морщины на лице становятся еще более резкими, под запавшими глазами чернота – глубокими ямами, – давайте ему те микстуры, что оставил, три раза в день. Первую неделю кормите только бульоном с зеленью.

– Господин! – мать мальчишки бросается на колени, – мы… мы… до конца жизни…

Дальше она выговорить не может, просто рыдает, отпуская со слезами страшное напряжение.

– Век богов за вас молить будем, – заканчивает вместо нее муж, – свечки ставить за ваше здравие.

– Даже не вздумайте! – холодный голос наставника обрывает благодарности. Настолько резко и сердито, что мужчина вздрагивает, смотрит непонимающе.

– Так мы… как лучше же хотели… За вас, за… – бормочет он растерянно.

– Меня благодарить не за что. Сделал, что смог, и закончим на том. Лучше возносите хвалу Юране, владычицы жизни. Это для больного будет полезнее.

– Сделаем! Как есть, все выполним! – мать ребенка так отчаянно кивает головой, что становится страшно, как бы ни отвалилась, – вы только скажите, как надо правильно! А уж мы постараемся!

Сейчас она хоть черту лысому, хоть болотной лягушке будет с радостью кланяться в благодарность за спасение сына. Еще бы, лесная лихорадка считается неизлечимой. Женщина уже почти смирилась со смертью сына, и сейчас, перейдя от отчаяния к надежде, готова на все и даже больше.

Некоторое время я остаюсь простой наблюдательницей. Смотрю, как Вард еще раз осматривает ребенка, дает последние наставления его родителям, объясняет, что им следует дальше делать. И только когда мы уже выезжаем из селения, задаю вопрос , который давно меня мучает.

– Кто такая Юрана, учитель?

Я хорошо изучила местную религию и пантеон, это необходимо для выживания. В нем всего два бога – Дарк и Арон, и ни одной богини жизни, помогающей при лечении.

Только строгий суд и наказание, ничего иного не обещают храмовники.