Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 10.3.

– Всего лет двадцать назад о нынешних богах никто в нашей стране и не слышал, – Вард настолько долго медлит с ответом, что я на него уже и не надеюсь, – все верили в Юрану – богиню жизни и плодородия, а теперь за одно ее упоминание можно на костер угодить.

– И все же… – я запинаюсь на полуслове, сама понимая, кому и при каких обстоятельствах наставник об опальной богине говорил. Родственникам тяжело больных, которых вылечил. Они-то точно не выдадут. И не только из благодарности, – побоятся что и их накажут за участие в запретном ритуале.

Одно непонятно: почему люди так быстро переметнулись к новым богам, да еще настолько жестоким?

– Первые храмовники появились у нас в свите иноземной принцессы, невесты его величества. Но мало кто захотел принять их учение, даже из уважения к будущей королеве. А потом… Я не знаю, в какой момент все пошло прахом. Мы были слишком глупы и доверчивы, а когда опомнились стало уже поздно.

Вард смотрит вдаль невидящим взглядом, – вспоминать об ошибках прошлого для него мучительно. Но мне хочется разобраться, докопаться до истины, в конце концов от этого человека и моя жизнь теперь зависит.

– Не может быть, чтобы все так резко и бесповоротно изменилось без серьезной причины.

– Она нашлась и даже не одна, – учитель болезненно морщится, отчего его лицо кажется еще старше и суровее, – сначала в лесах, откуда ни возьмись, появились страшные монстры. Сейчас эта дрянь расплодилась по всей стране, но первые нападения были в окрестностях столицей. Никто не знал, как с ними бороться, нечисть уничтожала целые селения. И тут храмовники начали на всех углах проповедовать, что это божье наказание для тех, кто не верит в Дарка с Ароном.

– Ну, говорить можно что угодно, – хмыкаю я довольно скептически.

– Люди были испуганы, они поверили, – суховатый тон Варда напоминает мне, что я вообще-то не в привычном двадцать первом веке, а в дремучем средневековье, где какая угодно нелепость возможна.

В нашем прошлом и не такое случалось. Например, “цивилизованные” европейцы считали кошек пособниками дьявола и немилосердно убивали несчастных пушистиков.* А потом никем не уничтожаемые крысы разносили по городам чуму и… Перепуганный народ опять обвинял в своих бедах котиков!

Про охоту на ведьм и вовсе вспоминать не хочется.

– Потом случилось покушение на короля, от которого он до сих пор не оправился. Наследник был тогда совсем ребенком и регентом стала его мачеха.

– То есть эта иноземная принцесса ему не родная мать? – уточняю я, вспоминая спасшего меня темноволосого парня. Почему-то все подробности про него кажутся очень важными и интересными, даже самые незначительные.

Хотя какое мне вроде бы дело до его высочества?

– Нет, она вторая жена короля и власть до сих пор у нее, пока принцу двадцать пять лет не исполнится. Впрочем, не думаю, что он сможет дожить до этого возраста.

– Почему?! – я судорожно хватаю Варда за рукав, пусть ответ и сам собою напрашивается. Если в одиночку бросаться на всех подряд монстров, выручая из беды незнакомых девиц, встретить старость в собственной постели не получится.

Меня охватывает искренне негодование, несмотря на то, что не кидайся принц так безрассудно навстречу опасностям, переживать за него сейчас было бы некому. Без него бы я попросту не выжила.

– Потому что его высочество не слишком жалует храмовников, – озвучивает наставник иную версию, – а они всей страной теперь верховодят. Король который год лежит в беспамятстве, в покушении на него обвинили последователей Юраны. Нас и нашу целебную магию…

Повисает тяжелая пауза.

С ярко голубого неба приветливо светит лучистое летнее солнышко. Травка на обочине зеленеет, лошадка в бодром темпе по дороге топает. Рядом – ни мужа, ни Арлетты, ни прочих неприятностей. А на душе – темным облаком дурное предчувствие.

Даже головой приходится встряхнуть, чтобы не пропустить дальнейшие слова учителя.

– С тех пор и лечебная магия запрещена как зловредная, и сам культ богини. Все ее храмы переделаны для Арона с Дарком, а немногих оставшихся последователей отлавливают, словно бешеных собак, и на костер отправляют. Чтобы вытравить всю память о прошлом.

Я только согласно киваю головой, больше и добавить нечего. Старые, добрые, проверенные временем методы инквизиции.

В каком бы времени она не появилась, как бы не называлась, – везде действует одинаково.

– Храмовники даже наш знак себе присвоили, – с горечью добавляет Вард, – только сменили голубой огонь жизни на свое кровавое пламя. Мы давали людям утешение и исцеление, а пришельцы – пытки и мучительную смерть. Они казались более убедительными.

Очень хочется напомнить этому не сломленному, но уже почти отчаявшемуся человеку вполне себе прописную истину. Что добру для победы нужно увесистые кулаки отращивать. А потом еще и вложить в них убедительное в своей мощности оружи.

Потому что револьвером и добрым словом можно добиться намного большего, чем простыми проповедями.

К сожалению.

Зато теперь становится понятно, откуда у старика знак, который он показывал сельчанам. Символ Юраны. Он действительно не сильно отличается от тех, что носят храмовники. От одного вида раскрытых ладоней с пламенем народ пугается,

А вот остальное в рассказе Варда… заставляет призадуматься.

Я боялась попасть в лапы храмовников, как видящая запретную магию? Теперь не только сама ее изучаю, еще и вместе с последователем запретной религии путешествую. За одну только эту компанию, мне, если попадемся, не поздоровится.

Ничего не скажешь, хорошо я вляпалась.

Как всегда, по самую макушечку.

Умею, люблю, постоянно практикую такое вот безобразие. С удовольствием минуэты на граблях вытанцовываю. Правда, без всякого на то желания, но это уже несущественные мелочи.

Но бросать Варда все равно не собираюсь. Во-первых, я ему благодарна, – чисто по человечески. За поддержку, помощь, участие. Во-вторых, в одиночку в этом жутковато мире я просто не выживу. А наставник обещает выучить меня на настоящую травницу. Тогда, после экзамена, я смогу получить новый вязник, настоящий уже, не краденый.