Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 12.2.

– Почему смертница? – не понимаю я, – храмовники сами ведь проповедуют, что монстры – это божье проклятие. Если у меня получилось от него вылечить, то…

В голове, сквозь апатичное равнодушие и усталость, начинают появляться довольно радужные картинки будущего. Я лечу людей антибиотиками: не только от превращения в в жутких чудовищ, но и от других болезней, с которыми магия не справляется. И она, кстати, ведь вообще запрещена, а услуги целителей не дешевы.

Самое время и место развернуться с антибиотиками.

Надо организовать мастерскую… Нет, лучше целый цех или даже фабрику по их производству! Открыть курсы для лекарей по правильному применению, не забыть рассказать им обо всех противопоказаниях. Сделать пенициллин доступным для каждого крестьянина, чтобы не умирали больше от запущенной ангины, чахотки и заражения.

Мысленно представляю, как мое изобретение назовут каким-нибудь «божьим благословением» А я… Ну, на титул посланницы богов я точно не претендую: во-первых, не считаю себя достойной такого звания, во-вторых, его выдают ненадолго и посмертно, как правило. Зато могу теперь не бояться храмовников. Может быть, они даже разводу с мужем поспособствуют, или просто защитят от него…

– Потому что снять свое проклятие могут только боги. Так считают храмовники. Или они сами, – как особо доверенные представители высших сил. А все остальное – колдовство и ересь.

Наставник не злится, даже свою любимую «дурную девку» не упоминает. Объясняет терпеливо, как маленькой. Но в его тоне, в сочувственом взгляде, чувствуется непререкаемая убежденность и легкое, едва заметное сожаление о моей глупой наивности. Так терпеливый родитель уговаривает ребенка не есть куличики из песка, как бы красиво оно не выглядели.

– Но я готова отдать рецепт пенициллина храмовникам, – возражаю я, не желая расставаться с нарисованной воображением сказочной картинкой, – пусть «снимают» себе на здоровье проклятие и просто людей лечат. Еще и очки к своему авторитету заработают!

Честно говоря, мне такая идея не очень нравится. Не хочу стать орудием укрепления не самой приятной религии. Да и злоупотреблений всяких избежать не получится: последователи местных богов вполне могут отказаться выдавать лекарство тем, кто им неугоден. Или вообще больных шантажировать, добиваясь своих целей в обмен на исцеление.

Но это лучше, чем ничего!

Да и мне какие-нибудь плюшки достанутся…

– У «божественного благословения» не может быть автора, – Вард опять разбивает все мечты и надежды вдребезги, – на то оно и божественное. Значит, ты в любом случае должна будешь исчезнуть! И скажи мне, Лира, ты правда веришь в желание храмовников лечить и спасать людей? В их доброту и правильность?

Как-то очень остро вспоминается о кострах на площадях, на которых жгут всех, заподозренных в ведовстве и ереси. Без разбора, одного неосторожного слова порой хватает. Опасливые, тревожные шепотки про тайные подвалы под храмами. Про пытки и выбивание признаний. Полные ненависти к людям и угроз проповеди…

Местная церковь не спасти и утешить старается, а как можно сильнее запугать.

Подчинить своей власти.

– Храмовники никогда не откажутся от такого наглядного пугала, – будто вторя моим мыслям, подытоживает Вард, – им нужно заставить народ бояться кары богов. И вот она, так удобно рядышком по лесам бегает. Одного взгляда на чудище хватит, чтобы уверовать.

Удобно…

Мимолетной тенью птичьего крыла по созданию скользит странная догадка. А ведь правда, как все удачно и выгодно для храмовников складывается. Раньше, до появления новой религии, никто о монстрах и слыхом не слыхивал. Они почти одновременно с нею появились, как доказательство божьего могущества.

Слишком вовремя.

Подозрительно вовремя.

– Мы должны скрыть и заражение Вика, и твое изобретение! – слова учителя заставляют меня сбиться с мысли, упустить ее, да и вообще забыть о ней напрочь, настолько они кажутся неожиданными, – надо убедить всех, что у мальчишки была обычная лихорадка. Это единственный выход! Единственный шанс на твое спасение!

– Нет! Ни за что! – я даже головой мотаю, так возмущена намерениями учителя. И добавляю, чуть спокойнее, стараясь убедить его, – вы сможете спокойно жить дальше, зная, что была возможность спасти людей, но вы ею не воспользовались? Скажите, наставник, сможете?

У меня – точно не получится.