Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 12.3.

Только сказав это, понимаю, что ударила Варда по больному. Мои слова словно стержень из него выдергивают, лишая привычной опоры. Плечи наставника поникают, придавленные незримой тяжестью, взгляд наливается застарелой печалью и усталостью. Даже морщины будто резче в кожу вонзаются. Крепкий, бодрый еще минуту назад мужчина на глазах превращается в сгорбленного несчастного старика.

– Думаешь я действительно сплю спокойно, ни о чем не вспоминая и не сожалея? Или что мне нравится постоянно жить с оглядкой, применять целительский дар втайне? Прятать свою веру и умения?

– Нет! – меня волной накрывает раскаяние. Тем более жгучее, что и сама понимаю его несправедливость. Уж наставник точно делает все возможное и немного больше, не его вина в сложившихся обстоятельствах.

И я только благодаря его помощи выжила, иначе неизвестно, как бы закончилось сельское судилище.

– Кому станет легче, если тебя сожгут на костре как ведьму? Или меня, когда попытаюсь рассказать правду и защитить тебя? А какая судьба ждет Вика? – учитель кивает на спокойно спящего мальчишку и тот, словно почувствовав подкравшуюся угрозу, начинает ворочаться, прячет растрепанную голову под подушку.

– Он же проклят по мнению храмовников. Разве его оставят в покое, когда правда наружу выплывет?

Ой, мамочки!

Собираясь бороться за справедливость, обо всем этом я вообще не подумала. Хоть и несколько месяцев уже живу в новом мире, до сих пор никак не могу привыкнуть к его жестоким обычаям.

Да и не только здесь они такие.

Ведь изобрети в двадцать первом веке кто-нибудь лекарство от всех болезней… Боюсь, тоже бы пропал бесследно вместе со своим чудо-средством. Фармацевтические компании постарались бы, не желая упускать многомиллиардные прибыли.

Кому какое дело до простых людей и их здоровья, когда речь идет о больших деньгах и власти?

Если можно поменять чужие жизни на счета в банке и высокий пост в правительстве?

И до того печально сделалось от этого понимания. Всю мою прежнюю радость, все надежды словно корова языком слизнула. Только горечь в душе напоследок и оставила. От понимания, что ничего не получится изменить к лучшему. И зачем я тогда учусь, стараюсь, придумываю?

– Давай делать то, что можем и надеяться на лучшее. Кому успеем – поможем, а дальше все в руках богини, – рука Варда утешающе гладит меня по плечу.

От его сочувствия и понимания становится легче. Самую капельку. Но прежней радости от успешного применения антибиотика я не испытываю. Просто живу дальше и придумываю, как можно применять его, не привлекая внимания храмовников.

Исцеление Вика остается никем не замеченным. В лазарете о его заражении-проклятии только пара человек знает, и они боятся наказания за то, что не сообщили вовремя. Госпожа Эдит и вовсе готова молчать даже под пытками, лишь бы не выдать племянника. Остальным наставник объясняет, что у парнишки была обычная горячка, которую он успешно и вылечил.

Я же…

Верная подруга по прошлой жизни наверняка назвала бы мое состояние депрессией. Слишком сильно ударило разочарование. Я словно кораблик, что шел через волны и невзгоды к яркому свету маяка, а его взяли и прямо перед носом выключили. И теперь утлое суденышко болтается в бушующем море не видя цели, не понимая, в каком дальше плыть направлении.

Странное состояние.

Словно в серый беспросветный кокон закутали.

Из загнавшей в угол апатии меня выводит неожиданная встреча-предупреждение. Я по прежнему учусь у Варда, помогаю ему, выращиваю травы и делаю из них чуть приправленные магией полезные сборы. Торгую в лавке госпожи Эдит и даже пенициллин потихоньку больным даю. В самых тяжелых случаях, смешав с обычными микстурами.

Просто делаю все это без прежней радости и увлеченности. По привычке.

Ну да, она самая и есть, депрессия.

Которую словно гигантским подзатыльником выбивает из души знакомый ледяной взгляд.

Я как раз иду по одной из главных улиц города, когда на нее въезжает полтора десятка всадников. И сначала просто тороплюсь прижаться к стене дома, чтобы не снесли ненароком. Тротуары в столице узкие.

Кавалькада на всем скаку летит дальше, к площади. Поднимаю голову, – перед глазами мелькают яркие плащи. Расцветка знакомая. Гербовая. Слишко, до вонзившегося острым колом в ужаса знакомая!

Геральдические цвета моего мужа!

Что он здесь делает?!

Передний всадник вдруг резко оборачивается. Ветер треплет золотистые пряди, прямо на меня – безошибочно, – устремлен взгляд голубых глаз. И застывшее в них навечно холодное презрение сменяется азартным лихорадочным предвкушением. Настигшего свою добычу хищника.

Опасного, быстрого, хладнокровного.

Умеющего сломать хребет одним движением. Такие не спешат добить свою жертву, наслаждаются ее мучениями. С удовольствием наблюдают за тем, как она под когтями трепыхается. Отчаянно и безнадежно пытается вырваться.

На меня взгляд мужа действует как удар под дых , – заставляет нервно сжаться, замерев от пронзающей все тело паники. Но тут он дергает коня за уздцы, рывком разворачивает… Во взгляде вспыхивает поистине дьявольское пламя, – куда там монстрам с их звериной злобою.

Это существо намного опаснее!

И оно, словно острие копья, на меня нацелено.

Внутри наконец-то просыпается инстинкт самосохранения. Вместе с желанием выжить. Хотя бы назло данной конкретной сволочи! Резко набрасываю капюшон плаща на голову, чтобы затеряться среди других горожан. И бегут, расталкивая прохожих, назад, к узенькому переулку. От меня до него – шагов пятнадцать, не больше. И внутри два двора до неприметного тупичка.

Там можно спрятаться.

От барона Харви до меня – втрое больше. Но он верхом. И без жалости стегает плетью направо и налево, освобождая себе дорогу. Я лечу, подгоняемая страхом и ненавистью. Желанием выжить, спастись, не попасть снова в руки ледяного демона. Он…

Всей кожей чувствую, – опасность приближается.