Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 16.1.

Крысы в столице оказываются намного меньшей редкостью, чем гранаты, – их мне приносят довольно быстро и без дополнительного подпинывания. Двух здоровенных серых грызунов в ведре, уже успевших между собой передраться.

Прямо настоящие придворные, даже в ловушке готовы вцепиться в ближнего.

Приходится просить рассадить их в две разные емкости и напоить подозрительной гадостью из флакончиков. Если понюхать, оба зелья пахнут одинаково неприятно, только на цвет отличаются. Пробовать на себе такое совсем не хочется, еще не хватало свалиться рядом с наследником.

Мне и обитателей помойки даже жалко.

Немножечко.

– Вы собираетесь вместо его высочества крыс лечить?! – удивительно, до чего у Брая выдержка слабая. Каждый раз так нервно реагирует. И иммунитет на мои просьбы никак не выработается, постоянно его шокирую.

Ну вот что ему сейчас не нравится?

– Эти средства лекарь принцу давал! – поясняет стражник свое возмущение, – а вы собираетесь…

– Проверить его на ком-нибудь менее ценном, – заканчиваю вместо него я, – вы сами-то наследника видели? Идите, полюбуйтесь, как ему эти микстуры помогли! И не надо в бедных грызунов весь пузырек вливать, нескольких капель за глаза хватит! Если вдруг поздоровеют и расцветут фиалками, лично скормлю остаток его высочеству!

На самом деле, вру – все равно не дам.

Не верю я храмовникам.

Но начальника караула моя пламенная речь убеждает, и начинается… взаимное издевательство. Крысы упорно сопротивляются, даже после привычных отбросов им предлагаемое пойло кажется подозрительным. Стражники не сдаются и пытаются их насильно то ли потравить, то ли вылечить.

Наивные солдаты считают, что последнее. Я склоняюсь к выводу, что не зря грызуны так отчаянно отбрыкиваются. Хороший у них инстинкт самосохранения. Сама я в битве не участвую, только промываю укусы на руках стражников, обрабатываю, перевязываю.

Зубы у подопытных острые.

Дальше время тянется медленной размякшей улиткой по бездорожью. С выматывающей неторопливостью. Зря его не теряю: ставлю принцу уколы, продолжаю поить отварами, понемногу даю сок с бульонами. Осторожно растираю руки и ноги, вливая в них свою магию, – ни при ранении, ни при отравлении лимфа не должна застаиваться. Но все равно то и дело выхожу в приемную, прислушиваюсь – живы или нет, не бьются ли в агонии? Брай косится на меня, но помалкивает.

Хоть и меньше, но тоже волнуется.

Слишком долго ждать результатов не приходится. Только успеваю напоить наследника бульоном и очередным отваром, как в опочивальню влетает злой, как тысяча монстров, Брай.

– Она сдохла! Эта поганая крыса, она… – сует мне под нос ведро, чуть не надевая на голову. Ага, проняло!

Понял наконец, что не все лекари одинаково полезные.

Как и их снадобья.

Смотрю на неподвижную тушку и шиплю сквозь стиснутые зубы все известные мне ругательства. Но их слишком мало, хоть придумывай новые. Не передают они тот огнедышащий вулкан, что внутри меня плюется раскаленной лавою.

Этот муда… медик недоделанный. Он же знал, что смертельной дрянью постепенно принца опаивает! Не мог не знать! И при этом издевался над беспомощным умирающим, прижигая его раскаленным железом, засовывая с головой в воду.

Садист чокнутый!

Мало я ему всего подсыпала!

– Надо немедленно сообщить всем лордам-сторонникам его высочества! Королеве и главному настоятелю! – рычит разъяренный Брай, – я сам видел, как этой дрянью лекарь поил наследника!

– Стоять! – успеваю броситься между ним и дверью, – никому не смейте говорить, слышите! Никому!!

– Это! Покушение! Государственное! Преступление! – каждое слово стражника вылетает взбесившимся копьем. В молоко, в никуда, понапрасну, бес толку.

К его бы истовой верности еще и хоть капельку мозгов, в нагрузочку. Отталкивает меня, почти отшвыривает, прорываясь к выходу.

Ведь и правда сейчас побежит докладывать!