Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки

Глава 17.2.

– Эй, хватит прятаться, выходи! Ты вообще кто такая? – голос принца напоминает мне, что вечно здесь отсиживаться не получится, придется вернуться в комнату.
Но не в таком же виде!
Хватаюсь за постиранное платье, вода с подола веселыми ручейками стекает вниз, на полу мгновенно образуется лужица. Плотная ткань даже не начинала высыхать, рубашка примерно в таком же состоянии. Больше ничего подходящего вокруг нет, даже полотенце узенькое и тоже мокрое.

Лучше бы еще день в грязном походила, чем попасть в такую дурацкую ситуацию!

– Выходи, говорю, я не кусаюсь. И убивать пока тоже не буду, обещаю, – поторапливает его высочество, – или ты теперь живешь в моей ванной?

Невольно хмыкаю: вот как раз этого мне сейчас и хочется. Но не все наши желания осуществимые.

– Мне надеть нечего, – отвечаю через дверь, хоть и понимаю, что выйти все равно придется. Не сидеть же тут пока платье не высохнет?

Короткая пауза. Наверняка принц пытается понять, кто я такая и каким образом оказалась в его покоях полуголой. Нет, не думаю, что он испытывает недостаток внимания придворных дамочек, но вряд ли они на полумертвое тело бросаются. Ну а представить, что какая-то девица забрела в покои наследника просто вымыться…

Именно так ситуация и может выглядеть.
Но ведь абсурд полнейший же!

– Тут в шкафу полно барахла, можешь выбрать подходящее, – решает наконец его высочество, – я даже смотреть не буду, как ты там переодеваешься.

Щедрое предложение.

Дальше тянуть и правда глупо, я глубоко вдыхаю, натягиваю рубашку пониже и выскальзываю в комнату. Сразу бросаюсь к гардеробу, мельком взглянув на наследника. Он демонстративно прикрывает глаза ладонью – выполняет обещание. В шкафу только мужские вещи, но это лучше, чем мой теперешний вид. Быстро напяливаю на себя самые простые штаны и тонкий суконный жакет. Одежда слишком длинная и широкая, висит на мне как на пугале.

Ничего не скажешь, отличный вид для знакомства с наследником.

Подхожу к его кровати и…

– Вы подсматривали! – всю неловкость уносит волной возмущения. Вот ведь обманщик бессовестный!

– Естественно, – ничуть не смущенный принц широко улыбается, и я замечаю в его чуть прикрытой одеялом руке обнаженный кинжал. Раньше он лежал на прикроватном столике. Понимание обдает ледяным холодом: жизнь во дворце намного опасней всех тех испытаний, что на мою долю выпали. Если уж человек, едва придя в себя, хватается за оружие.

И как при этом ему хватает доброты бросаться на помощь первой встречной, никому не нужной девице?

– Я не убийца, честное слово, – показываю пустые ладони в качестве доказательства, – просто лекарка. Вы несколько дней были без сознания после ранения…

Присаживаюсь возле кровати, пересказывая все произошедшее. Ничего не скрываю, наследнику надо знать, откуда ждать угрозу нового нападения. Про отраву, королеву и храмовников, про подосланного ими целителя. Наследник все сильнее хмурится, но молчит, стискивая зубы, не перебивает. Я же во время разговора привычно проверяю его пульс, подношу к губам очередной отвар. Предварительно сама глотнув, чтобы никаких сомнений не было.

– Это тоже лечение? Мне нравится, – удивленно вскидываю взгляд. Глаза принца, притягательные в своей необычности, – яркие искорки по краям ореховой радужки, заставляют меня потерять сосредоточенность. А потом понимаю…

Ой, мамочки!

Совершенно необдуманно, машинальным привычным движением, я расстегнула рубашку его высочества и положила ладонь ему на грудь, чуть поглаживая. Просто вливая свою магию, пока мысли были беседой заняты. Опять краснею, – чувствую как горят от смущения щеки и уши. Да какое там, все лицо полыхает заревом!

И донесшийся смешок принца тоже не добавляет спокойствия.

– Я… – вся моя новообретенная решительность рядом с ним куда-то девается. И ужасно не хочется приставучей дурындой выглядеть. Через силу выдавливаю, стараясь смотреть в сторону, – это… совсем не то, что вы подумали!

– А ты и мои мысли знаешь? – наследник уже открыто ухмыляется. Весело, но с изрядной добавкой ехидности. Одно удивительно: в этом не заметно ни грамма пошлости, только легкая волнующая двусмысленность. Давно забытый мной привкус флирта и влечения.

Одна беда, я никогда не умела кокетничать. Оттого и замуж в свое время вышла за первого, проявившего внимание. Еще и благодарна была столько лет за то, что заметил, женился, выделил. При воспоминании об Антоне грудь наливается противной вязкой тяжестью. Трудно забыть такое предательство, оно до сих пор ранит.
И эти мерзкие слова: «когда ты от нее избавишься?» звучат в ушах наваждением.

– Не обижайся. Я тебе очень благодарен, – теплая рука гладит мой до боли сжатый кулак, взгляд… такой теплый, искренний… понимающий? От совсем простого движения принца, от сочувствия, вся обида в душе вдруг плавится, исчезает без следа, будто не было.

И, поддавшись порыву, непривычному ощущению теплоты и близости, я внезапно выпаливаю, не оставляя себе шанса на отступление:

– Это целительская магия. Именно ей я и лечила вас.

Понимаю с запозданием: я вообще-то только что сама призналась в ереси и государственном преступлении.
Не кому-нибудь, наследнику.