Сбежавшая жена дракона. Хозяйка заброшенной таверны

Глава 14

Последняя по коридору. В этой комнате я ещё не была.

Я толкнула дверь, петли тихо скрипнули, , словно жалуясь на годы забвения, и передо мной предстала детская.

Небольшое пространство было заполнено мягким, приглушенным светом, проникающим сквозь пыльные занавески.

Посередине комнаты стоял небольшой круглый столик на высоких витых ножках из тёмного дерева, покрытого замысловатой резьбой.

У стены стояла деревянная кроватка с резными бортиками, покрытыми слоем пыли. Вокруг неё, словно верные стражи, застыли потрёпанные временем игрушки: деревянная лошадка-качалка и потускневшая кукла в выцветшем платье.

Я подошла к кроватке. В ней сиротливо задрав лапы, лежал плюшевый медведь с оторванным ухом, потёртый и выцветший, но всё ещё хранящий в себе какое-то особое очарование. Его глаза-пуговицы, казалось, смотрели прямо на меня.

Не раздумывая, я протянула руки и взяла игрушку.

— Ох, мистер Бибс, где ваше ухо? — машинально слетело с губ.

Голос прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты, заставив меня вздрогнуть.

В глазах зарябило, всё вокруг начало расплываться, словно акварельная картина под дождем, и я почувствовала, как меня затягивает в водоворот воспоминаний.

Перед глазами промелькнули образы: маленькая девочка, смеющаяся и играющая с этим самым медведем. Женщина, нежно укладывающая ребёнка в кроватку. Тёплые свечи, отбрасывающие причудливые тени на стену...

Следом приходит другое воспоминание.

На столике на серебряной подставке, словно маяк в ночи, стоял кристалл, излучающий пульсирующее красно-розовое сияние.

Девочка плачет и никак не может успокоиться.

Женщина с кем-то ругалась. Она ходила вокруг стола и гневно жестикулировала, её взгляд был прикован к светящемуся кристаллу.

Красно-розовое сияние становилось всё интенсивнее, и в его мерцающем свете отчётливо проявилось лицо взрослой женщины. Её черты лица были одновременно знакомыми и чужими.

— Мама, как ты могла? Зачем?! Ты! Ты что наделала… — женщина начала рыдать.

— Только так мы можем её защитить. Так я буду уверена, что с моей внучкой всё в порядке! Ты же знаешь, какая опасность грозит сейчас всем игнисам. Этого ты для неё хочешь? Такой судьбы?

— Это трусость! Это значит идти на поводу у этих… нелюдей! Именно этого они и добиваются. Как ты не понимаешь, мама?

— А чего ты хочешь, беременная и с ребёнком на руках, спасать мир? Ты в себе, вообще?

— Да, мама! А ты, кажется, забыла, что игнисы могут не только плодиться!

— Милая, послушай меня внимательно. Никуда, слышишь, не уходи из этого дома. Ни шагу! Только это место сможет тебя защитить!

— И сколько мне прикажешь здесь прятаться. Я так сойду с ума! Я больше так не могу. Не хочу.

Ребёнок от их ругани начал плакать сильнее.

Лицо женщины, проецируемое кристаллом, казалось, смотрело прямо на меня. В её глазах читалась смесь грусти, любви и какой-то древней мудрости.

— Ах, милая, не плачь.

Губы женщины начали плавно двигаться, и я услышала тихий, мелодичный шёпот, похожий на песню.

Это колыбельная! По комнате поплыли нежные и ласковые слова, они обволакивали, словно тёплым одеялом. По щекам потели непроизвольные слёзы.

Спи, мой огонёк, не гасни.

В темноте ночной горы.

Пусть твой свет, такой прекрасный,

Озаряет до зари.

Ты — искра в объятиях ночи,

Дремлет мир, но ты — живой.

Пламя жизни, сердце трепет,

Ты расти, но не спеши.

Пусть твоими снами сердце крепнет,

Согревая мир в тиши.

Девочка успокоилась и улеглась калачиком. Женщина подошла и накрыла её одеяльцем.

Дальше разговор женщины вели тише, но не без эмоций.

— Сними с неё это.

— И не подумаю. Нет.

— Ты не можешь так со мной поступить! И с ней…

— Могу.

— Ты её больше не увидишь! И меня!

Женщина размахнулась и резким движением руки снесла кристалл с поверхности стола.

Тот звякнул об пол и разлетелся искрами осколков.

Проекция замигала и растворилась в воздухе.

Воспоминания схлынули, оставив меня дрожащей и растерянной. Я крепче прижала к груди потрёпанного мистера Бибса, который каким-то неведомым мне образом таил в себе связующую нить между прошлым и настоящим.

— Фиона? — тихий взволнованный голос Лили вырвал меня из оцепенения. — Что с тобой? Ты плачешь?

Я обернулась и увидела девочку, стоящую в дверном проёме. Её глаза были широко открыты от удивления и беспокойства.