Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей

Глава 2

– Потеря памяти? Что ты удумала, тварь?! – муж кричит мне прямо в лицо, и я отшатываюсь, прижимаясь к дальней стенке крытой повозки. – Забыла, в чем тебя обвиняют?! Ха! Тебе зачитать список?!

Я осторожно киваю: не помешало бы. В памяти прочно засело, что каждый подсудимый имеет право знать, в чем его обвиняют – но жестокий прокурор не собирается читать мне права и лишь заносит руку, чтобы отвесить новую пощечину.

Съеживаюсь в комочек в ожидании боли, но повозка подскакивает на кочке, и очередной удар проходит вскользь. Я растеряна, ведь все моральные силы ушли на то, чтобы сказать «не помню» в холодные ястребиные глаза регента. К тому же несостоявшаяся казнь, полет в лужу и холодный дождь, кажется, взяли свое, и я все больше проваливаюсь в тяжелый, вязкий сон.

Ехать не так уж и далеко. Карета останавливается, меня выводит ехавший на козлах стражник, а прокурор, вылезающий первым, даже не подает руки. Не понимаю, с чего ему понадобилось лезть со мной в одну карету, и почему его презрительный взгляд то и дело сменяется каким-то жадным нетерпением. Что это, мечты о казни?

Но казнь отсрочена: регент потребовал показать меня дежурному магу, и теперь меня везут в королевский замок. Порванная веревка Брода и потеря памяти – этого оказалось достаточно, чтобы вызвать у него желание разобраться. Но что, если они поймут, что я не из этого мира? Отправят на виселицу еще раз?

Стоит нам выйти из повозки и направиться к огромному, мрачному замку, как грозовое небо разражается ливнем, и мое платье окончательно промокает. Трясусь от холода, но следую за прокурором. Лишь бы не поскользнуться! Руки до сих пор связаны спереди, и я не уверена, что смогу удержать равновесие.

Лестница кажется бесконечной, и я едва ползу от усталости – но ступеньки наконец-то заканчиваются, мы оказываемся в замке. Под любопытными взглядами стражников проходим в замок, минуем холл, но вместо того, чтобы пойти прямо, к приоткрытым дверям, сворачиваем налево. Там что-то вроде караулки или подсобки.

– Ожидайте, герцогиня, – говорят мне, и я послушно замираю возле порога, осматриваясь.

Вокруг все уставлено книгами и странными колдовскими принадлежностями, в стеклянном шаре отражаются ворота замка, а на полу мягко мерцают руны. Никогда не видела ничего подобного!

Прокурор общается с колдуном, молодым мужчиной в черном балахоне, а я продолжаю рассматривать обстановку… и замечаю поднос с ужином. Там пряно пахнущий суп в большой чашке, кусок хлеба и жареная куриная ножка. Отвожу взгляд, стараясь не думать о еде. О, это-то я умею! Уговорить себя, что соцветие брокколи лучше сочной жареной ножки!

– … специально придумала, чтобы потянуть время! – доносится до меня голос прокурора, и я концентрируюсь на его словах. – Запомните, вы должны…

– Ах, извольте! Пока вы ехали, я уже получил указания от регента!..

Как вкусно пахнет бульон! И как мучительно вдыхать этот запах, когда живот сводит от голода! Интересно, колдун заметит, если я попробую одну ложечку? Но мои руки никто не развязал, и ложка не хочет держаться в немеющих пальцах.

– …меня не интересуют ваши взаимоотношения с женой, господин прокурор. И, знаете, я бы назвал ваше участие в этом деле неэтичным…

Колдун и прокурор уже прощаются у двери, и я решаюсь склониться над чашкой, чуть наклонить ее связанными руками и сделать глоток. Не очень вкусно, на самом деле, но на голодный желудок самое то. Один глоточек, еще один…

– Теперь, госпожа Медариэна… понятно.

Дергаюсь, едва не разлив суп, и понимаю, что только что выпроводивший прокурора колдун с тоской смотрит на свой ужин.

– Что ж, приятного аппетита.

Колдун со вздохом звонит в маленький серебристый колокольчик, и, протянув руку, щелкает пальцами. Куриная ножка взмывает в воздух и плывет к нему в ладонь.

– Развяжите госпоже руки. А как поужинает, отмойте и приведите в порядок, – бросает он появившимся слугам. – Я не собираюсь колдовать с куском грязи.