Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей

Глава 7

Королевский дворец выглядит прекрасным и ухоженным. Проходящие анфиладой комнаты оформлены в нежных голубых и золотистых тонах, уставлены мягкой роскошной мебелью. Только рассматривать эту красоту некогда, потому что мы с колдуном пробегаем их, не сбавляя ходу. Корин – именно так назвал колдуна принц Эммерих – тащит меня за руку и шипит прямо в ухо:

– Дара, ты должна ехать прямо сейчас, пока твой сволочной герцог ничего не придумал.

Киваю, мы пробегаем еще парочку комнат, распугивая их обитателей. Приватность в замке есть, я помню, что сообщаются только гостиные, остальные комнаты в покоях индивидуальные, но ходить так быстро не принято – и вслед нам несутся язвительные шепотки.

А колдун снова шипит:

– Но как ты поедешь без документов, все подумают, ты – проходимка! Нужно забрать их, взять хотя бы немного вещей! Прокурор не посмеет лезть, я пойду с тобой! А, нет, не смогу, дежурство!

Корину нельзя покидать дворец во время дежурства, это слишком серьезный проступок, и он не готов рисковать. Колдун, пронзающий миры и добывающий чужие воспоминания, не может добыть вещи – шипит что-то про другой профиль, про ограничения сил и защиту, которая стоит на дворце, и снова, снова тащит вперед.

– Нет, Дара, сделаем по-другому, – шипит он, и мне уже кажется, что мы нарезаем второй круг по дворцу, не меньше, потому что комнатки все одинаковые, и не начали ли они повторяться. – Я вызову прокурора к себе, отвлеку его, ты проберешься домой, возьмешь документы и немного вещей и уедешь!

Лавовые Поля недалеко, до них день пути верхом, и дня три или четыре пешком – смотря как идти. Когда бесконечная анфилада комнат заканчивается, колдун заводит меня в свою караулку, ненадолго оставляет и возвращается с картой и… магическим компасом, маленьким, золотистым.

– Компас указывает на север, Дара, а на карте север вот тут. Поворачиваешь и смотришь, понятно? И деньги, я дам тебе денег, трать аккуратно, – дожидается, когда я расслаблюсь, и добавляет с усмешкой, – как хорошо, что в нашем мире нет такого кошмара, как «Вайлдберрис»!

– Ничего вы, мужчины, не понимаете! Ни в «Вайлдберрисе», ни кошмарах!

Колдун ухмыляется, но тут же хватается за голову и снова куда-то убегает, оставляя меня в уже знакомой обстановке крошечной караулки. Возвращается с небольшой булавкой, прикрепляет мне на ворот платья, сзади, и долго, нудно объясняет, какие слова сказать, чтобы превратить ее в кинжал. Потом не менее скучно рассказывает, что если я убью кого-то этим кинжалом, то доставлю обоим ужасные неприятности. И если под ним-то, Корином, веревка Брода порвется, а подо мной – уже нет. Так что кинжал – на самую, самую крайнюю необходимость, которая может и не наступить. Напоследок колдун накидывает мне на плечи старый коричневый плащ. Ехидно замечает, что можно не отдавать.

Потом мы идем не анфиладой, а коридорами, тоже бесконечными, и наконец подходим к маленькой двери под козырьком.

Сначала кажется, что на улице снова дождь, но впечатление оказывается обманчивым – просто небо слишком хмурое, пасмурное, и холодный ветер продувает до костей.

Колдун не идет дальше, останавливается под козырьком:

– Все поняла, Дара? Иди к дому, дорогу ты теперь помнишь. Дождись, когда прокурор уедет, и только потом заходи. Взяла вещи, лошадь – и в Лавовые Поля, поняла? И помни, я помогаю тебе не просто так. Ты обещала.

– Да-да, отдать то, не знаю что, – киваю я и вспоминаю компас, булавку, возвращенные воспоминания и циничное «эта женщина невиновна» в глаза юного принца. –Ты здорово помог. Наверно, даже не на одно «не знаю что», а на два.

Темные глаза колдуна становятся задумчивыми, на губах появляется и гаснет усмешка:

– Да, пожалуй, – медленно говорит он. – Что ж, тогда я возьму кое-что еще. Прямо сейчас.

Колдун хватает меня за плечи, подтягивает к себе и впивается в губы требовательным поцелуем, таким, что дыхание перехватывает, а ноги подкашиваются, заставляя схватиться за чужой балахон. Движение, напор, жар! Никакой нежности или тепла, да вообще никаких чувств, кроме страсти и желания обладать! Рука колдуна соскальзывает с плеча, тянется найти мою грудь, вторая уже на талии, настолько волнующе и бесстыдно…

Что я отшатываюсь под начинающийся дождь, борясь с желанием отвесить колдуну пощечину!

– Всегда хотел узнать, как это – целовать герцогиню, – хрипло говорит Корин, облизываясь у себя под капюшоном. – Что ж, ничего особенного.

«Ничего особенного»! Он точно, точно сейчас нарвется! Меня охватывает желание дать кому-то по наглой морде. Но вместо этого я отворачиваюсь, и память тела ведет меня в сторону дома.

– Ладно, Дара, я пошутил! – кричит вслед Корин. – Это было неплохо! Я бы повторил… когда-нибудь! А теперь иди и будь осторожна, не попадись своему – ха! – законному мужу!..