Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей

Глава 14

Лавовый замок оказывается таким же, как и в моей памяти – серым, приземистым, с толстенькими башенками и балкончиками – только, пожалуй, чуть более неухоженным. Вспоминается, что прокурор не разрешал тратить деньги на ремонт, выдавал только небольшие суммы на самое неотложное. Слуг он всех сократил, оставив лишь привратника и управляющего с помощниками. Сейчас они занимают лишь несколько ближайших комнат и деревянную пристройку с отдельным входом-пандусом, а все остальное стоит почти законсервированным. Боюсь представить, сколько же здесь работы! И где брать на все это деньги? Интересно, если написать сестре и родителям, смогут ли они хоть что-то оплатить? Впрочем, все это – потом. Сейчас есть более срочные вопросы, и первым делом нужно избавиться от непрошенных гостей!

Потому, что когда мы с Лорой подъезжаем к замку, я первым же делом замечаю во дворе трех лошадей. Они привязаны к длинной железной загогулине рядом с колодцем и в целом выглядят не слишком-то сытыми и довольными жизнью. Нерасседланные, в пене, надо расседлать, напоить и почистить скребком... тьфу! Это уже из памяти Дары. Сама я понятия не имею, как ухаживать за лошадками, да и старая хозяйка тела, как я помню, не была таким уж профессионалом в этом деле.

– Лора, в замке какие-то гости, сходи, посмотри, – говорю я сестре трактирщика. – Только осторожно. Это могут быть посланцы прокурора.

Женщина сурово кивает и направляется ко входу в замок. Я же решаю остаться во дворе и занимаюсь тем, что осторожно расседлываю чужих коней. Во-первых, их жалко. Во-вторых, это задержит возможную погоню, потому что свою лошадь я пока оставляю с седлом.

Справляюсь с седлом и всем остальным, пользуясь памятью тела. По мнению самой Дары, она не очень-то хорошо ездила на лошадях, но для меня, жительницы другого мира, ее познания – запредельная высота. Единственная опасность, это если лошадка с характером не подпустит чужака, но, если руководствоваться, опять же, памятью Дары, я эту сразу замечу.

С этим обходится, а вот с посланцами – нет. Они действительно оказываются от прокурора. Тот отправил их передать Руфусу, что к замку приближается авантюристка, выдающая себя за герцогиню Медариэну, и размахивающая подложными документами за подписью регента. Поэтому ее никак нельзя запускать в замок! Необходимо запереть в темнице и срочно отправить гонцов в столицу. И те, кто это сделают, получат награду.

– Ну, могло быть и хуже, – говорю я, игнорируя хмурый подозрительный взгляд женщины. – А они ничего не сказали про подозрительные мохнатые руки у прокурора?

– Нет, – мотает головой Лора и упирает руки в бока, становясь при этом еще массивнее.

Она ничего не говорит и не спрашивает, но я понимаю: подозревает.

Вздыхаю и качаю головой.

Я, может, действительно больше похоже на авантюристку, а не на настоящую герцогиню, несчастную и забитую – но я бросаю камешек в озеро, и ее память, память Дары, мутью и илом всплывает со дна. В мгновение ока вспоминаю, что женщине передо мной всего тридцать, и что она не замужем, и никогда не была, и сейчас она считается старой девой. Брат отчаялся сбыть ее замуж, и да, в его гостинице она работает вышибалой, выкидывая за шкирку перепившихся деревенских, даже мужчин. Но так было не всегда.

– Лора, это вранье. Просто мой муж хочет отправить меня под суд. Я – это я. Не веришь? Я могу доказать. Я знаю, что у тебя на шее, под платьем, золотое кольцо на цепочке. Хочешь, я расскажу, почему ты до сих пор не замужем? И что с ним случилось?

Кажется, я все-таки не рассчитала, насколько это будет безжалостно, потому что Лора едва ли не отшатываясь, меняясь в лице. Я жду вопроса, откуда же я это знаю, потому что сама Дара узнала об этом случайно, от третьих лиц, но девушка снова замыкается в угрюмом молчании. И просто теребит косу.

– Прости, – вздыхаю я. – Иди обратно в пристройку, предупреди Руфуса, но так, чтобы другие не слышали. Их надо спровадить как можно быстрее. Скажи, что приехала из деревни. Лошадь только одна, они не должны ничего заподозрить. Я буду в замке, в той комнате, где ночевала в прошлый приезд, три года назад. Как избавится от них, пусть под…

Я осекаюсь, чуть не договорив «поднимается ко мне». Потому что на этот раз память Дары услужливо подсказывает: Руфус не поднимется. У него застарелая травма позвоночника, подвижность ограничена, и он уже несколько лет пользуется самодвижущимся колдовским креслом. Именно поэтому Дара и спорила с прокурором: она знала, что управляющему вредно трястись в повозке, и после каждой поездки в столицу весь небольшой прогресс в его лечении исчезает, наступает тяжелейший откат.

– А если Руфус решит поверить грязной клевете моего мужа, я расскажу тебе, почему он еще не женат в свои сорок пять. Можешь так ему и передать.

Лора уходит в пристройку, тяжело ступая по замощенному булыжниками двору. Я же направляюсь в сам замок, пытаясь выкинуть из головы мысль, что с таким сомнительным багажом знаний я похожа не на авантюристку, а на какую-то брачную шантажистку.