Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей

Глава 16

– Что там за жуть в колодце, Руфус? – спрашиваю я, и память о прошлом визите в Лавовый замок поднимается мутью со дна сознания: страшные скрипы, скрежет, стоны и шорохи. Еще тогда, три года назад.

Я не могла спать, я боялась, я уехала в столице, чтобы больше никогда не вернуться. Но что, если за три года в столице стало страшнее?

Не сразу понимаю, что это все не мое, а Дары. Беру себя в руки, выравниваю озерную гладь, отпуская память обратно – и с вопросом смотрю на Руфуса.

– Да нет там никого, – дергает плечом управляющий. – Ветер, канализационные газы. Ты же помнишь… а, нет, ты вроде не спрашивала. Замок построен на месте старого города. Тут остатки канализации, коллектор, а дальше, кажется, скотомогильник.

Заглядываю в черную глубину колодца:

– Да? Я почему-то подумала, он для воды.

Руфус хрипло смеется, рассказывает, что нет, вода идет в замок вообще с другой стороны. А этот колодец, который во дворе, ведет в те подземные катакомбы, сиречь канализацию. Да, можно заделать, но там глубина и ходы, и это большие расходы. И смысл? Предыдущий хозяин был из военных и запрещал это, считая, что сеть под землей пригодится на случай внезапного нападения врагов.

– Так канализация или катакомбы? – уточняю я. – А план есть?

– Был. В библиотеке, – кивает Руфус. – Дара, оно уже года три так воет. Слуги спускались, никого не нашли. Да если бы там что-то и было, оно бы уже давно подохло от голода.

Лора открывает рот, чтобы что-то сказать, но Руфус – я вижу – пронзает девушку предостерегающим взглядом.

Делаю вид, что не замечаю их переглядки, и снова опускаю глаза в колодец: темно, глубоко и тихо.

– Тогда почему вы не накроете его крышкой? Зачем держать открытым? Хочешь, чтобы туда кто-то свалился?

– Так вот же крышка, рядом! Она… ладно, Дара, чего уж. Племяшка ее сдвигает и забывает закрыть.

Оглядываюсь и действительно нахожу крышку. Совсем легкую, такую действительно несложно сдвинуть ребенку. Но почему бы не сделать что-то сложное, чтобы дети не лезли? Еще не хватало, чтобы кто-то свалился.

Но на этом простом вопросе Руфуса в кресле перекашивает, как от известия про массаж. Он мямлит что-то про то, что должен же ребенок развлекаться, потому что в ближайшей деревне друзей у нее нет.

– Она не совсем нормальна, – припечатывает Лора.

– Просто ведьмочка, – Руфус отмахивается от нее, как от надоевшей мухи, и вскидывает голову, глядя мне в глаза. – Маленькая ведьмочка, вот ее и не принимают в деревне. А я что? Мне жалко. Я же не железный.

Я понимаю, что тут может последовать длинный рассказ, закрываю злополучный колодец и предлагаю обсудить все в пристройке за чашкой горячего взвара. Чай в этом мире есть, но до Лавовых полей его не довозят.

Руфус снова трогает артефакт на ручке своего кресла, и то взмывает в воздух, но невысоко – где-то в ладонь от земли. Мы с Лорой ускоряем шаг, чтобы угнаться за управляющим, но тот замедляется у пандуса. Кресло взмывает вверх под углом, и Руфус оказывается внутри пристройки.

Выглядит она, пожалуй, забавно: этакий деревянный домик, прижавшийся к пухлой каменной громаде замка. Но внутри это самый обычный дом, не считая широких дверных проемов, дополнительных дверных ручек и прочих удобств для Руфуса с креслом.

Я отсылаю Лору готовить питье, а Руфус тем временем проводит небольшую экскурсию по комнатам. И, конечно, рассказывает про племянницу, десятилетнюю Лию: жизнь у девочки непростая, в деревне ее не принимают, а здесь из развлечений только приходящие учителя.

Три года назад Лия осиротела – ее отец погиб во время той самый стычки с Елье, а мать исчезла в неизвестном направлении еще раньше. В племянницах Руфуса она, кстати, числится исключительно номинально – другой родни не нашлось, и управляющий взял на себя заботу о девочке в память о славном хозяине замка и добром друге.

Первые месяцы после смерти отца Лие было особенно тяжело, и она, страдая от одиночества, придумала себе друга в колодце. Решила, что там какое-то древнее, полумистическое существо из отцовских легенд, и часами просиживала во дворе, разговаривая с пустотой. Кидала туда угощения, а стоило прикрыть колодец тяжелой крышкой, бросалась в слезы.

Сейчас вроде стало получше. Девочка все также приходит к колодцу и приносит остатки еды, но уже не сидит часами: так, подойдет, перескажет новости и пойдет по своим делам. Но закрывать колодец все равно нельзя – у ребенка случается истерика. Кое-как удалось сторговаться на легкую крышку, такую, чтобы Лия могла поднять ее и вернуть на место.

– Так, Руфус, а вы не проверяли, может, там действительно кто-то есть?

– Когда это началось, мы – не я, а Кайрус, но это не важно – позвали дежурного колдуна из деревни, и тот подтвердил, что колодец пустой. Но Лия, конечно же, не поверила.

В голосе Руфуса – скепсис, а мне почему-то думается, что маленькая ведьма может быть и права – так, по крайней мере, всегда бывает в кино. Может, там завелось что-то потустороннее? Память Дары подсказывает: так бывает.

Но я, в любом случае, не собираюсь решать и эту проблему немедленно. Три года ждала и еще подождет. Попробую снова пригласить колдуна и порыться в местных легендах, чтобы понять, что же там может скрываться за существо. Но первоочередная задача в Лавовом замке – это ремонт.