Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей

Глава 22

– Дара! – кричит прокурор, стоя у ворот замка. – Дара, открой! Нужно поговорить!

Тяжелый кулак стучит в дверь, а я стою за ней с ведром помоев и думаю, как же удачно это мы починили главные замковые ворота! Те, что ведут во внутренний двор и предназначены для отражения атак вражеских армий. Только не всякая птица долетит до середины Днепра, а не всякая армия дойдет до Лавовых Полей, поэтому ворота простаивали открытыми. Все желающие заезжали во двор, к колодцу, после чего выбирали, подняться ли в пристройку по пандусу для кресла Руфуса или же пойти в сам замок. И я прекрасно поняла на Фландоре, как это неудобно, когда незваные гости у тебя уже во дворе. Привязывают коней, заглядывают в колодец, требуя внимания, с риском напугать сидящую там жуть.

Так что вчера, отправив гостей, я вызвала обратно строительную бригаду, временно расквартированную в деревне, и перекроила им план задач, сняв половину бюджета с крыши в пользу двери. И как в воду глядела! Весь день они пытались реанимировать ворота с минимальными затратами денег и времени, косметически хотя бы, и только закончили, как через каких-то полдня принесло прокурора!

На самом деле, я понятия не имею, во сколько его принесло. Что мы не успели продумать, так это сигнальную систему. Вопли у закрытых дверей высотой в три человеческих роста услышала Лия, когда вышла по двор. И прокурор уже был изрядно охрипший.

И тут я допустила стратегическую ошибку: подошла к двери, к той маленькой калитке, которую рабочие прорезали прямо в большой створке, и сообщила Гарну Райлену, куда ему нужно идти.

Вторая ошибка – надо было самой уйти после этого. Вот не ушла, а зря. Решила, на свою голову, убедиться, что незваный гость уберется, а не останется рыскать у замка. Штурмуя его, как во времена Королевских войн.

Может, это память Дары меня удержала. Она ведь любила этого недостойного человека. Вот озеро нашей общей памяти и пошло рябью, подняло тину со дна, потянуло меня в глубину, и я не смогла удержаться. Осталась стоять возле двери в обнимку с ведром помоев.

Реквизированных у кухарки специально для гостя.

– Дара, это важно! Открой, я знаю, что ты слышишь! – рычит прокурор, и я слышу, как он в сердцах бьет кулаком по только что залатанной бригадой двери. – Дара, я не знал! Я думал, что ты – шпионка! Три года! Три года я верил Крисе! Пока этот мерзкий колдун не рассмеялся мне в лицо!

Я не отвечаю. Только от двери отчего-то не отойти, сил как будто нет. Вроде разум и холоден, но ноги словно ватные. Когда прокурор говорит, что его обманывали, и что он должен был верить жене, а не любовнице, сердце начинает стучать в ушах. Когда признается, что не должен был обращаться со мной так жестоко, ноги подкашиваются от волнения. Когда утверждает, что не желает ничего дурного, и хочет только обсудить сложившуюся ситуацию, я с трудом заставляю себя сохранять молчание.

И только руки упрямо цепляются за помойное ведро.

– Ну почему ты такая упрямая дура?! – с досадой бросает муж, и, кажется, уже собирается уйти. Быстрей бы!

– Наверно, это как-то связано с виселицей, – не выдерживаю я. – Можно сказать, после нее я чувствую себя другим человеком!