Сбой Матрицы: нулевая минута

Глава 1 Приговор

Голова раскалывалась так, будто по черепу прошлись кувалдой.

Это первое, что осознал Максим, прежде чем открыть глаза. Второе — запах. Ржавчина, машинное масло, пот и страх. Страх висел в воздухе так густо, что его можно было жрать ложкой.

«Я умер».

Мысль пришла откуда-то со стороны, холодная и спокойная, как приговор. Он помнил взрыв. Помнил, как граната выскользнула из пальцев в тесном ущелье, как орал командир: «Ложись!», как горячая волна подбросила тело и швырнула в пропасть.

Дальше — темнота.

Максим разлепил веки.

Над ним нависал ржавый потолок. Трубы, вентили, датчики с потухшими индикаторами. Где-то капала вода. Металлический пол под спиной отдавал холодом даже сквозь тонкую робу.

«Не похоже на рай. И на ад, впрочем, тоже».

Он попытался пошевелиться и понял, что лежит вповалку с другими людьми. Тела, с десяток, может, больше, валялись на полу вповалку, как мешки с картошкой. Кто-то стонал. Кто-то уже пришел в себя и тупо смотрел в стену.

Максим сел, поморщившись от резкой боли в затылке. Провел рукой по голове — волосы острижены почти под ноль, на затылке свежий шрам, еще не заживший, с торчащими нитками.

«Что за...»

И тут перед глазами вспыхнуло.

Алый текст вплыл прямо в поле зрения, перекрывая картинку реальности, будто кто-то включил голографический монитор прямо перед носом:

[ВНИМАНИЕ! Обнаружена нелегальная реинкарнация. Производится принудительная синхронизация с носителем...]

[Статус: УСПЕШНО]

[Добро пожаловать, субъект LE-9-07. Ваше сознание имплантировано в тело приговоренного. Причина смерти предыдущего носителя: остановка сердца во время процедуры вживления чипа.]

Максим моргнул. Текст не исчезал.

«Сплю? Глюки?»

[Чип: "Стандарт-7М" (военная модификация). Состояние: нестабильное. Обнаружены множественные ошибки матрицы. Рекомендуется перезагрузка.]

— Твою мать, — выдохнул Максим.

— Очухался? — раздалось слева.

Он повернул голову. Рядом сидел мужик лет пятидесяти с трясущимися руками и безумными глазами. Грязная седая щетина, рваная куртка, на лбу такая же свежая нашивка.

— Ты как? Голова не болит? — спросил мужик. — У меня болит. Спрашиваю, у тебя тоже? Или это я один тут старый пердун, у которого всё болит?

— Болит, — коротко ответил Максим, пытаясь переварить информацию.

Интерфейс тем временем продолжил вещание:

[Личные данные субъекта LE-9-07:]
[Имя при рождении: Егор Соболев]
[Возраст: 19 лет]
[Преступление: Кража ресурсов у Укрытия-7 (2 буханки хлеба, 1 банка тушенки)]
[Приговор: Легион-9. Сектор "К"]
[Ожидаемая продолжительность жизни: 1.8 часа]
[Статус миссии: Ожидает десантирования]

— Девятнадцать лет, — хмыкнул Максим. — А выгляжу на все тридцать.

— Чего? — не понял мужик.

— Неважно. Ты кто?

— Химиком кличут. — Мужик протянул трясущуюся ладонь. — В смысле, по профессии я химик. На Укрытие работал, очистку воды делал. А потом... ну, сам понимаешь. Захотелось выпить. Самогон погнал из технического спирта. А это, видите ли, незаконно. — Он горько усмехнулся. — Лучше бы я эту воду пил. Теперь вот тут.

— Лис, — коротко представился Максим. Старая привычка — никогда не называть настоящего имени в новой обстановке.

— Лис? — переспросил Химик. — Странное имя. У нас тут у всех по номерам.

— А ты зови как хочешь.

Максим поднялся на ноги, опираясь о стену. Осмотрелся.

Помещение напоминало шлюзовую камеру — герметичные двери спереди и сзади, иллюминаторы с толстым стеклом, в которые ничего не видно, только мутный желтоватый свет. На потолке динамики, камеры слежения.

Кроме них с Химиком, в камере было еще человек восемь. Девушка лет двадцати пяти с короткой стрижкой и въевшейся в кожу грязью, похожая на механика или сварщицу. Парень, почти мальчишка, который сидел в углу и смотрел в одну точку, не произнося ни слова. Здоровенный бугай с бычьей шеей и наглыми глазами — этот уже успел кого-то толкнуть, ставя на место. Остальные — серая масса смертников, которые еще не до конца осознали, что с ними случилось.

— Эй, шпанка!

Голос принадлежал бугаю. Он шел прямо на Максима, поигрывая плечами.

— Ты че вылупился? Ботинки давай.

Максим опустил взгляд. На ногах у него действительно были добротные армейские ботинки, не чета тем рваным кедам, в которые обут сам бугай.

— Свои потерял? — спокойно спросил Максим.

Бугай осклабился:

— Умный, да? Ты сюда посмотри, щенок. Тут зона. Тут или ты отдаешь, или тебя отдают. Гробовщикам. Понял?

— Лом, оставь парня, — подала голос девушка-механик. — Не видишь, он только очухался.

— Заткнись, Вега. Не твое дело.

Лом шагнул ближе, нависая над Максимом. В его движениях чувствовалась уверенность привычного уголовника, который знает: в новой камере нужно сразу ставить всех на место, иначе сожрут.

Максим вздохнул.

В старой жизни, еще до того как он стал наемником, до всех этих горячих точек и контрактов, он работал инструктором по рукопашному бою. Пять лет тренировок, спаррингов, сломанных носов. Потом десять лет реальных боев, где правила одни: либо ты, либо тебя.

Лом этого не знал.

— Слышь, ботаник, — Лом протянул руку, чтобы схватить Максима за грудки. — Я сказал — снимай бо—

Договорить он не успел.

Максим шагнул в сторону, уходя с линии атаки, одновременно подсекая опорную ногу Лома ребром ботинка. Тяжелое тело потеряло равновесие и с грохотом рухнуло на металлический пол. Максим тут же оказался сверху, прижимая коленом руку бугая и упираясь пальцами ему в глаза.

— Хочешь их лишиться? — тихо спросил Максим. — Я могу. Быстро и без анестезии.

В камере повисла тишина. Даже те, кто еще не пришел в себя, замерли, глядя на эту сцену.

Лом попытался дернуться, но колено на руке держало мертво. Пальцы Максима сильнее надавили на глазные яблоки.

— А-а-а! Пусти, сука!

— Тише, — Максим наклонился к самому уху. — Ты здесь не главный. Ты здесь вообще никто. Здесь все равны. Все умрут. Вопрос только — когда. Если продолжишь выделываться — умрешь первым. Ясно?