Сбой на уровне системы

Глава 1. Social Engineering

Метод воздействия на людей для достижения определённых целей или получения конфиденциальной информации путём обмана и манипуляций.

«Ты действительно хочешь её найти?»

Женя отшатнулся от компьютера, едва не перевернув чашку с чаем. Только что он набрал в поисковике: «Что делать, если пропал человек». А потом внезапно мышь перестала слушаться, на весь экран развернулся вордовский документ, и на белом листе кто-то напечатал вопрос.

«О нет, мой компьютер со мной разговаривает! Что за колдунство?! — появилась новая строчка. Слова возникали стремительно. — Это стандартный пароль от вай-фая и просмотр порнухи, дружок. Хоум-видео? Скука».

Женя сглотнул. Собственный компьютер его ещё ни разу не пугал.

«Да, ты можешь писать здесь. Я увижу».

Руки не дрожали, хотя внутренности сдавило от ощущения беспомощности. Медленно, рыская взглядом по клавиатуре в поисках нужных букв, Женя спросил:

«Кто ты?»

«Никто. А ты — Кошкин Евгений Николаевич, 16 мая 1980 года рождения, холост, место рождения — село Мамонтово, Московская область, старший сержант, мотострелковое подразделение, Северо-Кавказский военный округ. Служба по контракту, участие в боевых действиях. В/ч 51427-а. Продолжать?»

«Откуда…» — Он не успел закончить вопрос, как неизвестный сообщил:

«Оттуда. Так ты хочешь её найти?»

«Да, — уверенно написал Женя и добавил: — Ты знаешь Дашу?»

Понемногу страх отступал, его сменила осторожная надежда. Если окажется, что загадочному человеку по ту сторону экрана не всё равно…

«Мне похуй на Дашу, Машу и Сашу. Но я буду их искать».

Надежда не рассыпалась, но покрылась трещинами.

«Зачем?»

Если бы неизвестный знал Дашу — всё было бы понятно. Но тут расклад явно иной.

«Надо».

«Почему я? Почему ты написал мне?»

«Носишься как курица без башки. Займись делом».

На левой руке начали отвратительно-привычно неметь мизинец и безымянный палец. Женя сжал кулак, чтобы прогнать это ощущение. На экране появился новый текст:

«Мне нужно её окружение. С кем общалась, кто катал её на раздолбанных жигулях и прочее. Мать у неё — пьяница и блядина, отец мотает срок, от них толку не будет. Классуха — баба толковая, может, поделится чем-нибудь. Сходи в школу. И детей из секции поспрашивай».

Это звучало как приказ, но Женя понимал — он ему последует. Действие в любом случае лучше бездействия. Но всё-таки он должен был уточнить:

«Полиция ищет. Имеет смысл рассказать об этом ей?»

«Расскажи. Больше я тебе не напишу, и твоя Даша пропадёт бесследно».

«Ты не хочешь работать с полицией? Почему?»

«Ты заебал с вопросами. Полиция ничего не сделает. Либо им заплатили, либо они ленивые мудозвоны, я не ебу».

«Парень, давай-ка без мата», — слегка осмелев и освоившись, заметил Женя. Они не настолько знакомы.

«Переживёшь. Итак?».

Его только что очевидно послали. Но смысл от этого не менялся. Агрессивный придурок по ту сторону экрана знал или делал вид, что знал, с чего начать поиски.

«Я всё проверю».

«Гуд. Для информации: в день исчезновения 24 сентября в 14:57 она спиздила из магазина „Магнит“ в Глухово два глазированных сырка, чесночный багет и пачку „Дирола“ с клубничным вкусом».

Мурашки прошли по спине. Женя уточнил, уже догадываясь, что не получит внятного ответа:

«Откуда ты знаешь?»

«Камеры».

Ничего больше. Женя задумчиво почесал бритую налысо голову. Несмотря на желание выдернуть шнур из розетки и выкинуть компьютер в окно, он осознавал: нельзя не попробовать. Если есть хотя бы малейшая возможность найти Дашу — её надо использовать.

«Как мне с тобой связаться?»

«3659186. Аська».

«У тебя есть имя?»

Собеседник молчал так долго, что Женя решил: не скажет. Но потом на экране всё же возник короткий код: «L0k1».

«Это как… читается?»

«Локи. Заебал. С вопросами. Не тяни, жду инфу. А, да, „Вести Подмосковья“, поиск по ключевому слову. Может, в следующий раз будешь меньше бесить».

Текст сам собой выделился и исчез. На экране осталось две строчки: номер в ICQ и имя L0k1.

Женя остался один на один с компьютером, который больше не принадлежал ему. С хаосом в голове. С ощущением потери контроля.

Евгений Кошкин никогда не причислял себя к нервным и впечатлительным людям. С детства мог за себя постоять. Это необходимый навык, если растёшь с тремя братьями и двумя сёстрами. Семья была большая и дружная, но они всё равно воевали за лишний кусок маминой шарлотки или за относительно новые лыжи.

В школе Женя вечно дрался, в основном, защищая слабых и несправедливо обиженных. К концу девятого класса необходимость в драках отпала — он вымахал до метра девяноста двух, слегка подкачался, и у хулиганов исчезло всякое желание его злить.

После школы два года слонялся по подработкам, а потом ушёл в армию. Это казалось хорошим вариантом, да и косить, решил Женя, неправильно. Сказано, что надо служить, значит, надо. Такой порядок. На удивление, ему понравилось, и он мало сомневался, подписывая контракт.

В армии было просто и понятно. Иногда страшно, иногда грязно, зато предсказуемо и чётко. Потом всё поломалось к чёртовой матери, и Женю списали. Сообщили, что к военной службе он больше не годен. Держи, парень, категорию «Д» в военнике — и топай на все четыре стороны. Никакие аргументы не помогли убедить комиссию. Подрывник из местных, ударная волна и осколки разлетевшейся на щепки деревянной двери. Всё. Врачи сказали: повезло, что не задело глаза и артерии.

Сомнительное везение: Женя полностью оглох на левое ухо, и левая рука до конца не восстановилась. Иногда давала о себе знать. Он тренировался ежедневно, пытаясь это исправить, но за четыре года особо не преуспел.

Пришлось вернуться на гражданку. В родительском доме, конечно, жить он был не готов, перебрался в город и снял квартиру. Поработал в такси и на складе, а потом друзья позвали его вести муниципальную секцию — учить детей рукопашному бою. Затянуло.