Сборник коротких рассказов

Вышла из проката

  Фойе было просторным, даже слишком светлым, я бы сказала. Огромные окна, растягивающиеся вдоль всей стены, создавали лишнее, совершенное иллюзорное, ощущение аквариума. Белые, кажется, кожаные диваны, точно, выверено располагающиеся в зале, оттеснённые прозрачными столиками. Ярко-красная барная стойка на фоне всей этой чистоты и сверкающей белизны выглядела вычурно, неестественно. Иллюзия дороговизны, которую посоветовал создать дизайнер, утверждая, что так люди будут отвлекаться на бар, откуда будет тянуть крепкий кофе и сладкой выпечкой. На фоне играла совершенно жуткая, писклявая, скрипичная музыка. 
Иллюзия дороговизны.

Это кинотеатр.

      Сюда приходят, чтобы на миг уйти от реальности, на мгновение побывать в том мире иллюзий, который строит им режиссёр, старый режиссёр — продавец иной, ирреальной жизни.

— Простите, — ко мне обратилась девушка лет семнадцати, чуть сгорбившаяся, отдающая серостью и усталостью, — а Вы бы не могли посоветовать мне фильм?

— Да, конечно. — Учтиво улыбнулась я, это моя работа — предлагать, продавать иллюзии. — Что Вас интересует?

— Что-нибудь такое, отчего захватывало дух! — воскликнула юная посетительница. Улыбнулась, показав на стенд, на котором в хаотичном порядке были разбросаны афиши, рецензии, буклеты и всё то, что позволит выгодно продать фантазию сценариста и режиссёра.

— Вы из какого жанра хотите? Драма, мелодрама, боевик?

Девушка задумалась, теребя красный шарфик на шее:

— Что-нибудь про жизнь, чтобы захватывало, чтобы возникало желание жить! Чтобы возникло желание изменить свою жизнь. — На её лице всё-таки промелькнула тень усталости и огорчения. Она пришла не за иллюзией. Она пришла за желанием жить, за мотивацией к жизни. Знаете, существуют такие фильмы, когда посмотришь и понимаешь, что именно эта фантазия и заставила идти дальше, разрушить барьеры и преграды, заставила подняться и переосмыслить то, что раньше называлось ценностями.

— Знаете, — я улыбнулась посетительнице, — давайте я Вас провожу в зал.

Девчушка энергично закивала, послушно следуя за мной. Она от нетерпения прикусила губу, осматривая эту часть зала. Уже не было того напыщенного лоска, скорее, более спокойное, несколько угрюмое, но поистине обворожительное и чарующее. Тут не было мебели для гостей, но было что-то такое в воздухе, что позволяло отвлечься от наигранности. Прямо по коридору показалась резная дверь, тяжёлая, массивная. Рядом, совершенно невпопад, находилось окно, что предавало этому сектору ещё больше странности.

— Вот. Проходите. — Я открыла дверь, впуская её в зал, где уже шёл фильм.

— А там же начался сеанс? — она осторожно заглянула внутрь комнаты, отмечая про себя, что редкие люди, сидящие в зале, с какой-то тоской и обречённостью смотрят на экран, покрытый тонким слоем сизого тумана.

— Не волнуйтесь. Вы вовремя. — Я одобрительно улыбнулась, сама входя в зал и приманивая посетительницу. Она, наконец, прошла, садясь на первое попавшееся место и смотря на экран.

Я улыбнулась, взмахнув рукой и разгоняя туман перед её глазами. 

«Девочке пять лет, она играет на маленькой скрипке, задорно смеясь и неуклюже танцуя в такт игре».

Посетительница дёрнулась, всматриваясь

«Девочке около десяти лет. Первое украшение на день рождения, совершенно не то, что хотела она, совершенно не то, что обещали родители. Красный платок, вместо обещанного синего»

На лице смотрящей проскользнуло сильное удивление, она вцепилась в спинку кресла впереди себя, жадно смотря на экран.

«Девушке уже шестнадцать. Она кричит на мать, что не хочет заниматься гитарой, не хочет петь в хоре, а хочет танцевать и играть на скрипке, хочет уже начать принимать решения сама. Однако мать не слышит дочери, выкидывая в окно танцевальные балетки, ломая об косяк скрипку, которую так бережно делала девушка. Этот страх, эта животная ненависть и эта несуразная покорность матери… Заставив снять с шеи «уродливый синий шарф и завязать красивым бантиком красный, который подарили они с папой».

Ей страшно. Она смотрит свою жизнь.

«Девушке семнадцать. Бабушка, бывшая танцовщица, и Дедушка, бывший скрипач, подарили на семнадцатое день рождения счастливую скрипку и балетки, осторожно укрытые синим платком, который девушка уже и забыла, когда в последний раз носила. Чтобы мать не выбросила счастливый билет в будущее, девушка прячет всё под кровать, закрыв футляром с гитарой и коробками с книгами. Можно ли назвать такую жизнь счастьем?»

Девчонка неловко потянулась к сумке, откуда выглянул край синего шарфика.

«Ей уже тридцать. Она профессионально играет на гитаре, много знает, у неё идеальная жизнь, идеальная семья. Она  идеал, который смотрит со сцены, ловя букеты и фальшиво улыбаясь.

Но стоит переступить порог дома.

Идеальна жизнь — идеальная смерть. Не замечать, как муж спит с другими, не такими идеальными; как собственное горе утопает в алкоголе. Как красивый, но дешёвый фарфор летит в стену, как ненавистные гитарные струны режут шею в неудачной попытке задушить Идеал.

И голос отца, твердивший:

«Ты должна играть. Ты должна идеально играть на гитаре. Иначе, ты меня разочаруешь».

Её трясёт, но она держится, вдруг всё наладится. Вдруг её жизнь повернётся иначе…

«Женщина сорока лет, бывшая гитаристка и образцовая жена, чья жизнь была подчинена условиям покорности родителям, чьи бабушка и дедушка, поддерживающие ей во всём, дожившие до глубокой старости, умерли, оставив её одну наедине с «правилами». В тот день умерла и надежда на то, что когда-то глаза вновь засияют от счастья, когда пальцы ловко начнут перебирать струны скрипки, а тело пустится в заводной пляс, воссоединяясь со своей мечтой и силой».

Она дышит прерывисто, в глазах видны слёзы, но девушка держится, старательно смотря до конца.