Сборник рассказов

Тинико

Прежде чем я расскажу вам эту историю, давайте познакомимся с Тинико. Правда, так ее звали лишь родственники и близкие друзья. Для остальных молчаливая и уступчивая южанка оставалась Тинико Малхазовной — учителем географии средней общеобразовательной школы номер один в небольшом городском поселении на севере. Позабытом настолько, что и официального названия оно не имело, а по документам значилось как Двенадцатый километр.

Местные, конечно же, название себе давно придумали — гордое и снежное, — но администрации края все эти пожелания были безразличны, как и само поселение и жизнь в нем. Есть она вообще или нет? Никто подобными глупостями не задавался. А жизнь, тем не менее, шла, а порой бурлила. Именно таким бурливым потоком и занесло Тинико на край света.

Старший брат, служивший недалеко от дома, познакомил. Юноша с горящими авророй глазами захватил сердце девушки, подарив взамен: себя, колечко и двушку за Полярным кругом. Жили они сладко, но недолго. Холодные воды сомкнулись над головой отдыхающего в отпуске рыболова. Так наш южный цветок обледенел и ассимилировался, смирившись с полярной ночью не только на улице, но и в сердце.

Но вернёмся к нашей истории. Это произошло первого сентября, в двадцати километрах от поселка, недалеко от моего дома. Я — причина перемены в жизни Тинико. Хотя ни я, ни тем более она, не смогли бы предположить, что такое случится.

Итак, чуть ранее, за пару дней до Дня знаний, Тинико вышла из отпуска и внезапно узнала, что в ее класс поступил новый ученик. И не просто поступил, а на домашнее обучение. Незапланированность усугублялась еще и тем, что приезжие мама с сыном поселились не в поселке, а в заброшенном доме в лесу, обосновав свой выбор: дом этот достался по наследству и потому тратиться на съём они не будут. Именно такую информацию выдала Тинико директор и поставила перед фактом, что раз уж вы, Тинико Малхазовна, классный руководитель десятого “Б”, то вам, уважаемая, и разгребать, к тому же авто имеется, водительское удостоверение тоже.

— Школа все компенсирует, —  согнала Тинико воробьев с капота машины и попыталась найти адрес на карте. — Лишь бы перенести с больной головы на здоровую.

Пропахивая грязевую массу из сухой травы и листьев, машина ехала по запущенной проселочной дороге, а Тинико размышляла, как бы поскорее вернуться. Не хотелось тащиться по голому лесу в потемках. В принципе этого случиться не должно было, ее задача на сегодня лишь познакомиться, поздравить с новым учебным годом, разузнать, что да как. По какой причине подросток не может посещать занятия в классе. Сама она, полагаю, думала, что я просто слаб здоровьем, вечные бронхиты и мать-переживалка или что-то вроде того. Никакие редкие особенности Тинико в голову не приходили. Потому она заметно растерялась, когда за чаем я сказал, что у меня порфирия.

— Что? — переспросила она.

— “Болезнь вампира”, — ответил я. — У меня сложные отношения с солнцем и я бываю не в себе.

Последнее я уточнять не стал. И папы дома не было, чтобы ловко все объяснить. Она сидела с застрявшей в торте ложкой, и рука стала подрагивать так, что взбитые сливки это переняли. Я улыбнулся.

— Но вы не переживайте, я хорошо учусь. И здесь полярная ночь, должно быть, мне будет легче. Может, на елку схожу или даже на Хэллоуин.

— Понятно, — сказала она и допила чай. — Что ж… Рада была с тобой познакомиться. Добро пожаловать в наш край. Как только мы составим расписание и определим, как до вас будут добираться учителя, я созвонюсь с твоей мамой.

— Лучше папой. Мама… она часто болеет и, — я покосился на дверь в ее комнату, надеясь, что нас не подслушивают, — мы оберегаем ее от бумажной волокиты и организационных вопросов. Потому лучше все решайте через моего отца. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула растерянно Тинико, и только тогда я вспомнил, что директору про отца ничего не писал.

Она быстро собралась и вышла. Кажется, как только села в машину, уже не была такой напряженной. Я могу ее понять. В нашем доме всегда тошнотворно искусственно. Еще и мрачность эта, привычка прятаться не проходит бесследно.

Я подошел к ноутбуку и в который раз пересмотрел все аккаунты (какие нашел) своей классной руководительницы. Цифровой след она оставила нечеткий, но ничего загадочного в ней не было. Приличные фотографии, приличные реплики, достойный список интересов. Легкая нить тоски и траура, окаймляющая все это.

— А ведь она еще так молода, — озвучил я свои мысли.

— Кто молода?

Я посмотрел в зеркало напротив. В коридоре ходила мама. Она двигалась по листьям на паласе неслышно и шатко. Добиралась до входной двери, разворачивалась и уходила. А затем вновь появлялась, преодолевая палас. Эти ее зацикленности давно стали для нас нормой, потому я просто удостоверился, что дорога до двери безопасна, и вернулся к ноутбуку. Скорее всего, я когда-нибудь буду таким же, было бы неплохо не остаться в те дни в одиночестве.

Мама побродила в коридоре еще пару раз и вернулась в комнату. Я осторожно заглянул. Она лежала на кровати, рассматривая облупившийся потолок. Когда приходила в себя, я каждый раз спрашивал: что ее так привлекает в этом набухшем от сырости и расслоившемся от старости гадком полотне? Она хихикала и рассказывала картинки, которые нафантазировала. Она вообще хорошо фантазировала, видела в самом уродливом ржавом подтеке целый мир волшебных существ, блуждающих по затерянному колдовскому лесу.