Сборник рассказов

Сладкое детство

Дети вились возле "ледяного" фургончика, словно стайка назойливых ос. Фруктовый лед “Влеит” сладко плавился под кишантанским солнцем, и приторный запах экзотических плодов разносился по всей площади. Леденьщик ласково улыбался, принимал за порцию по пять злето и протягивал желанный всеми сахарный рожок, способный утолить голод и жажду на многие часы вперед. Счастливый малыш-покупатель с жадностью нападал на сладость и знаменитые капли “Влеит” расползались по его блаженствующей мордашке.

— Эх, когда я был ребенком, — сказал наблюдавший за этой трапезой старик, — я тоже обожал фруктовый лед.

Протертые на коленях штанины и до невозможности растянутый свитер говорили о том, что старик давно уже не может себе позволить и сухарей. Но он с удовольствием втягивал в себя аромат фруктов и мечтательно улыбался. Хотя улыбка эта могла бы некоторых напугать, до того старик был болезненно-бледный и осунувшийся. Казалось удивительным, что когда-то этот человек мог позволить себе сладости. К тому же такие дорогостоящие.

— Да… — протянул его сосед по скамейке, — были времена.

Тот казался не таким высушенным временем, но тоже производил угнетающее впечатление: та же потрепанная временем одежда, тот же недоедающий вид.

— О, вы тоже когда-то жили в центральной сфере? Удивительно, ведь это было будто вчера. Я, знаете, посещал главный лицей Кишант. Хорошо было, занимательно. Отец в то время мне платил по два злето за каждый экзамен. Леденьщиков в главные башни не пускали, потому мы выбирались в этот парк. Ах, как пылки были те дни… как красивы.

— Да…

— А как же вы оказались здесь? Я-то по глупости, — старик беззлобно засмеялся. — Вы знаете, как-то раз ошибся в расчетах. Такое бывает, если отдыхать вместо положенных дней всего пару часов. Знаете, времена были беспорядочные. Как раз после междуречной войны. Я ведь тогда героем был. Эх…

— Понимаю…

— И самое удивительное, что ошибка моя ни на что особо не повлияла. Я вообще, знаете, тогда растерялся. Но, когда задержали, думал, что все. А вот оно как. Можно сказать, что повезло. А вы знаете, ведь детей не тронули. Я не видел их, правда… Сюда приходил, думал, хоть издалека погляжу. Но не встретил. Теперь вот за этими наблюдаю. Может, кто из моих. А вы?

Его сосед огляделся рассеяно.

— А мне сказали явиться.

— Сюда? Зачем же? — удивился старик. — Тут нет ни ночлежек, ни каземата. Интересное дело. Может, помилование?

— А разве такое случается?

— Я сам не знаю, но ведь куда-то люди из кварталов деваются. Те, что не на могильник.

— Деваются…

— А вы не печальтесь. Смотрите, как солнце улыбается. Вот и детишки резвятся. Вы знаете, детство ― это вообще замечательно. Мы-то что? Мы уже проскрипели как-никак. А в них грядущее. Я первые годы только тем и спасался. Думаю, а чего я тут. А там мои учатся, Кишант прославляют, “Влеит” кушают.

Леденьщик в то время распродал весь свой товар, и стайка детей разбежалась по входам в центральную сферу. В парке было все так же жарко, но теперь одиноко. И потому раскаленный воздух в старике вызывал не приятные воспоминания молодости, а тягостные напоминания о работе в шахте. Улыбка тихо угасла, а его спутник все так же молчал.

Пара стражей приблизилась к ним. Проверили именные листы и попросили обоих идти за ними. Старик удивился и попытался разузнать, что случилось, но ему ничего не ответили. Еще больше он удивился, когда идти оказалось недалеко. А точнее, их передали леденьщику и сказали забраться в фургон.

— Что за диво! — таращился по сторонам старик. — Неужели на новую работу нас перевели?

— Вроде того, — подтвердил услышавший это леденьщик и двинулся с места.

Они выехали за пределы бедных кварталов, проехали мимо восхитительных фруктовых полей — где трудились самые молодые и крепкие из бедных кишантанцев — спустились по одному из туннелей на фабрику льда и были выгружены в стерильного вида цех без оборудования и отсеков для фруктов.

— Но что же это? Кем нам здесь работать? — спросил старик у подошедшего к ним леденьщика.

— Да никем. Вон там ваше место.

Старик и его сосед подошли к низкой дверце, из-за которой доносились странные чавкающие звуки. Они открыли ее и увидели гигантский механизм. Множество труб вились по металлическому колодцу, на краешек которого они вышли. Старик хлопал глазами, осмысляя конструкцию, тем временем сосед его уже разглядел, что под ними находится.

На дне лежала груда тел. Старые (и не слишком) люди медленно перемалывались в жерле огромной мясорубки. Сверху, по одной из самых широких труб, лился очищающий коктейль, который разъедал никчемное тряпье и освежал массу. По краям месиво охлаждалось и было видно, как заледенелые куски смешиваются с более теплыми.

— Что же это? — робко спросил старик.

Люк на потолке открылся, и в жуткую заморозку хлынул благоухающий поток фруктов.

— “Влеит”, — ответил его сосед, и оба они полетели во фруктовое изобилие.