Сборник рассказов

Глава 11

Выкрутиться из цепких рук Кощея, получается не сразу. Оказывается, не так-то просто, ведь он совершенно не замечает моих попыток освободиться. Если бы не коловерша, не знаю даже, чем бы дело кончилось, уж очень настойчиво молодец прижимает меня к себе, жарко шепча на ухо сладкие, грешные слова, от которых становится жарко.

Гордей хоть и пытается прогнать нечистика, да тот не уходит. Настойчиво требует идти и отправлять призраков обратно на тот свет.

Меня же сын Кощея не выпускает из своих рук ни на мгновение. А сам сильный, большой, мощью богатырской так и пышет. Рядом с ним и страшно, и сладко, одновременно. Сердечко замирает в предвкушении, а чего именно само не знает.

Умом понимаю, поддаваться ему ни в коем случае нельзя. Обесчестит и вышвырнет прочь. От мужчин ждать добра не стоит, им бы только позабавиться. Особенно с такой, как я.

Эх… Но впервые в жизни мне не хочется, чтобы парень отпускал. Я и так слишком много ему позволила, обычно убегаю сразу же, а тут замешкалась, разрешила коснуться, увести, на лавку усадить, обнять даже. Будто чары какие-то на меня наслали, по-другому не ведаю, как объяснить.

— Ну их, призраков этих… Идём в мои покои, лебёдушка белая, голубушка сизокрылая, ягодка сладкая, солнышко ясное… — проклятый чародей не отстаёт, речи сладкие ведёт, от которых сердечко трепещет.

Нельзя ему позволять, нельзя! Собираю волю в кулак и всё же выкручиваюсь из сильных рук.

— Ты домой меня отпустил, сам сказал: отдыхай и убирайся восвояси, — вскакиваю и отбегаю подальше от лавки.

— Я передумал. Раз уж привезли тебя, значит, оставайся. Что людей обижать? Они, как лучше хотели, подарок такой дорогой и красивый сделали. Да и как до дома добираться будешь? Дорога долгая и опасная. Через лес, через болото. Тут и разбойники, и лешие, и болотник, и звери лесные. Всяких тварей в избытке. Это я, не подумав, сказал, — Гордей, похоже, не собирается меня хватать, вместо этого усаживается поудобнее на лавке.

— К ритуалу всё готово, — вновь влезает коловерша. — Можно начинать.

Кощей бросает на домашнего духа злобный взгляд.

— Вот пристал!

— Негоже не упокоенными оставаться, они осерчать могут. Или привыкнут, потом не спровадим. Так и будут вечно скитаться и тоску наводить. Надо отправлять.

Гордей вскидывает брови.

— Что значит, вечно? Нет уж, такого счастья мне не надобно! Ладно, идём отправлять, — решительно вскакивает с лавки.

Я вздыхаю с облегчением. Сын Кощея — молодой чародей, у него всяко лучше выйдет совершать магические ритуалы. Вот пусть он их и проводит. А я своё дело сделала, травы собрала.

К тому же лелею тайную надежду, что удастся потихоньку сбежать из замка, пока хозяин будет призраков изгонять. А то он смотрит на меня как на лакомство, того гляди и облизываться начнёт.

Вот только не всем нравится присутствие Гордея во время ритуала.

— Мы и сами управимся, — неожиданно начинает спорить коловерша. — У девицы-красавицы всё получится. Мы расскажем и покажем. Она для этих целей лучше подходит, молода, невинна, опять-таки. Чиста душой… Всяк знает, что душевная чистота любые двери открывает, клады находит, и всё остальное…

— Клады находит? Интересно… — Кощей бросает на меня быстрый взгляд.

— Завсегда богатства прячут, на чистую душу. Испокон веков повелось. Самое верное заклятие, — с видом заправского искателя кладов заявляет коловерша.

— Ну что же. Не буду мешать. Идите, изгоняйте призраков. А ты, девица, — Гордей оборачивается ко мне. — Как закончишь, приходи в мою светлицу. Поняла?

Киваю. А что остаётся делать, когда пронзительный взгляд чёрных глаз прожигает насколько?

На самом деле ни в какую светлицу я приходить не собираюсь. Мне бы усыпить бдительность хозяина замка, а там видно будет. Постараюсь убежать.

Сгребаю в кучу травы, что уже не лежат отдельными пучками, а смешались в один большой, запутанный комок, поплотнее заматываю в ткань понёвы, чтобы не высыпались и почти бегу по направлению к замку.

— А ты, Гордей, с матушкой попрощаться не желаешь? Когда ещё свидитесь, столько веков может пройти… — слышу за спиной ворчливый басок коловерши.

— Не желаю. Чего бы мне этого желать? — отвечает чародей надменным голосом.

Ишь какой! Не желает он! Разве можно к родителям и без уважения? Будь у меня матушка… Я и призраку её обрадуюсь, хоть разочек увидеть бы.

Эх… Да что об этом теперь мечтать? Нет её и не было никогда. Или родами умерла, или бросила, поняв, что не выкормит. Я даже не знаю, кто меня выходил.

Сколько себя помню, спала за печкой на царской кухне, да кухарке помогала, чуть ли не с младенчества. Горшки, что со мной одного роста были, чистила, да дрова в топку подбрасывала. Это потом уж в чернавки перевели, когда подросла и окрепла.

А этот — не желаю с матерью прощаться! Хотя, что с него взять? Кощей они и есть Кощей. Бесчувственный и бессердечный.