Сборник рассказов

Глава 5 Оберег для разбойника

Вечером решаюсь разменять золотой. Почему решаюсь? Такие деньги не частые гости в наших краях, на тех, кто платит золотом, смотрят с подозрением, обмануть могут, а то и ограбить. Лучше полный карман медяков, чем одна такая монета.

В этот раз вроде бы обходится без происшествий. Покупаю в ближайшей харчевне жаркое, половинку серого хлеба, да бутыль кваса. Не ужин, а пир!

Трактирщик с подозрением разглядывает монету, долго щупает, даже пробует на зуб, но всё же суёт в карман и отсчитывает сдачу.

— Удачный день, Маруся? — спрашивает прищуриваться.

— О, ещё какой! Такие посетители захаживают нечасто, — ссыпаю оставшиеся денежки в карман и забираю корзинку, в которую жена трактирщика уже поставила горшок с жарким и бутыль с квасом.

— Что ж ты ему нагадала такого?

— Успех в делах, богатство и красивую невесту! Что ж ещё? Им всем одно надобно, — вру с бесстрастным выражением на лице. — Ладно, побегу.

— Ну беги, беги…

В голосе трактирщика мне чудится подозрение. Вдруг догадался о чём-то? Только этого не хватало! Надо бы проверить.

Выскакиваю за дверь, но не ухожу. Вместо этого тихонько подкрадываюсь к приоткрытому окну и замираю, навострив уши.

— Вот чертовка! Облапошила поди, какого-то состоятельного человека! — слышу голос жены трактирщика.

Сразу же понимаю, что речь обо мне, о ком же ещё?

— А может, и обворовала. С неё станется. Шалопутка беспризорная, — отвечает её муженёк.

— Ох, ещё какая! Пропащая девица!

Они начинают перемывать мне косточки, называют не самыми приятными именами. Но этот поток обсуждений заставляет вздохнуть с облегчением. Воришек в наших кругах не выдают. Обсуждать осуждают, попадёшься, поколотят, а то и вовсе убьют, тут уж как повезёт, но вот сдавать властям не станут. Так что можно не беспокоиться.

До домика тётушки Марфы добегаю за несколько минут. Взлетаю по лестнице, дёргаю ручку и хмурюсь, потому что дверь не поддаётся.

Ой! Совсем забыла!

Тихонько стучу. Сердце проскакивает и ускоряется, когда слышу в комнате тихие шаги. Он всё ещё там!

Сглатываю, одёргиваю своё платье, поправляю волосы, перекладывая корзинку с харчами из одной руки в другую. Чувствую, как щёки опаляет жар.

Непривычно, странно, ново… Что это со мной такое, кто подскажет?

Дверь отворяется, и я проскальзываю внутрь, не забыв оглянуться в сторону лестницы. Не идёт и кто? Лишь заперев замок, успокаиваюсь.

Синеглазый стоит рядом и с улыбкой разглядывает меня. Его волосы взъерошены, на щеке отпечаток в виде соломенных стеблей, которые служат мне подстилкой. Спал.

Невольно любуюсь его немного растерянным видом, отмечаю, что разбойник ещё совсем молод. А ему уже виселицу сколачивают.

— Тебя ищет княжеская стража, — говорю, внимательно наблюдая за реакцией.

— Знаю, — отвечает так просто, будто речь идёт о чём-то незначительном.

Ну если он не волнуется, чего тогда я колочусь при мысли о его смерти? Мне-то чего неймётся?

Не могу сдержать вздох, но стараюсь не показывать волнения.

— Есть хочешь?

— Хочу. Ещё как!

— Ну тогда идём за стол и устроим пир горой! У нас на ужин мясо! Представляешь? Настоящее жаркое. В последний раз я его ела… — задумываюсь, пытаясь вспомнить, сколько времени прошло. — Кажется… Год назад. А может, и два. Точно! Два.

Синеглазый склоняет голову набок, наблюдая за тем, как я накрываю на стол.

— Разве тебе плохо платят? — спрашивает, усаживаясь на единственную лавку.

— Как ты, ещё не платили ни разу, это точно. А так… Не жалуюсь. На кусок хлеба, постные щи и крышу над головой хватает. И то хорошо.

Молодец прищуривается, продолжает разглядывать меня.

— Где твоя родня? Почему ты здесь одна?

— Нету у меня никого. И не было. А твоя родня кто? Ты из какого сословия будешь?

— Моя родня почти вся мертва. Отец, мать, братья. Лишь двоюродный братец остался, — отвечает разбойник, хмуря брови.

Чего это вздумал хмуриться? Жаль умерших родителей или сердит на брата? Но не спрашиваю, не моё дело.

— Ладно уж, есть давай. У меня живот сводит от голода, маковой росинки во рту не было весь день.

Подаю синеглазому ложку, ломаю на куски хлеб, наливаю в единственную кружку квас из бутылки и придвигает к нему.

Благо ложка вторая имеется и я без разговоров запускаю её в горшок с жарким, вытаскиваю кусок мяса и отправляю в рот.

— Ум-м… — даже жмурюсь от удовольствия.

Эх, нечасто такие яства бывают на этом столе. И когда ещё будут, неизвестно.

— Вкусно?

— Ага, — киваю. — А ты чего не ешь?

— На тебя смотрю. Больно уж ты красивая.

Закашливаюсь, поперхнувшись куском хлеба. Никого мне такого не говорил. Никогда.

— Зачем же врать? Какая я красавица? У меня даже косы нет. Вот, — трогаю свои стриженые волосы, ещё не успевшие отрасти даже до плеч.

— А где она?

— Продала, — вздыхаю, вспоминая свою длинную косу, толщиной в руку.

— Продала? Это кому же такой товар надобен? — синеглазый вскидывает брови.

— Девкам, у кого три волосинки, надо же как-то замуж выходить. Вот и покупают, вплетают потом в свои волосы.

— А тебе, значит, не надо?

— Мне не надо. Меня не возьмут. Да и… Марфе, ну хозяйке, у которой я живу, деньги очень нужны были, у неё муж умер и сын. А долги остались. Дом хотели забрать. Вот и продала… Да неважно, впрочем. Продала и продала. Мне без надобности, пусть другой послужит.

Разбойник отводит взгляд и тоже принимается за еду.

Некоторое время молчим, сосредоточенно жуём, думая о своём.

Я гляжу на него, и в груди что-то сжимается. Молодой, сильный, кудрявый. А смерть за ним по пятам ходит. А мне почему-то ужасно не хочется, чтобы его белое тело окоченело, а яркие глаза закрылись навсегда.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, сама не знаю зачем.

Мне совсем не волнует, какое преступление он совершил. Плевать, за какие приглашения ищут его княжеские стражники. А вот имя хочет узнать.