Сборник рассказов по Академкам

Рассказ 2. Мужчина для истинной дочери варвара

Рассказ 2. Мужчина для истинной дочери варвара

Мужчина для истинной дочери варвара

Что такое леплер? Это без пяти минут перекрестный варвар. Вот только рост у него чуть пониже, лицо слегка более женственное, а характер немного посговорчивей. Прибавьте к этому килограмма три блесток, килограмм пять клепок и пряжек, одежду десятков экстремальных оттенков, от которых рябит в глазах. И вот вам раса во всей красе. Во всем остальном леплеры ничем не отличаются от скандров с мрагулами. Больше всего на свете они любят три вещи: сражаться, заниматься сексом и есть.

Вот уж никогда не подумала бы, что первым моим парнем станет леплер. Но так уж получилось. На знаменательном балу в Академии Войны и Мира, где случился настоящий триумф Сласи Вольк. Триумф как женщины, студентки и… противницы методов Царринды.

На праздник меня наряжала Оля. Голубое платье, брошь и туфли на высоком каблуке преобразили меня совершенно. Кто бы мог подумать, что я надену нечто подобное? Я уж точно не думала. Хотя отец наверняка остался бы доволен.

«Видишь ли, дочка, настоящий мужчина носит такую одежду, чтобы у всех женщин в радиусе ста километров отпадала челюсть, и возникало одно лишь желание – создать с ним пару. В худшем случае – познакомиться».

Подозреваю, отец не ожидал, что на меня позарятся именно женщины. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

К сногсшибательному бальному наряду прилагался естественный макияж, и распущенные крутые локоны. Сама Оля собиралась на бал с Вархаром, и я уступила дорогу проректору. Все, кто знал его хотя бы минуту, хотя бы секунду, понимал – если Вархар Изилади решил занять женщину – он займет ее целиком. Каждое мгновение ее времени, каждую толику ее внимания, каждый взгляд и танец.

Вот почему я потихоньку ретировалась, пока проректор приходил в себя от вида сногсшибательного платья Оли. Такое не всякий мужчина выдержит. Почти весь наряд был пошит из тонкого черного кружева и лишь в некоторых, самых нескромных местах его заменял чуть более плотный трикотаж. Честно говоря, я очень порадовалась, что Оля отправилась на бал именно с Вархаром. Без варвара под боком в таком платье женщина не пройдет и нескольких шагов. И не только в нашей Академии – почти в любом месте, где мужчины еще не забыли, что они мужчины.

Я приехала на нужный этаж и немного помялась возле дверей танцевального зала. Все-таки в платье меня здесь еще никто не видел. Больше скажу – я сама впервые видела себя в платье…

Выдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, вошла и… мгновенно стала центром внимания одногруппников. А потом – и студентов других потоков. Поначалу я вообще упустила Олю из виду. Лишь краем глаза зацепила их с Вархаром в дверях помещения. Убедилась, что все хорошо, эти двое нашли общий язык, больше не цапаются по пустякам, и отвлеклась уже надолго.

Не мудрено! Меня приглашали на танцы по нескольку существ за раз, наперебой предлагали напитки и вкусности, оглушали комплиментами. А как иначе услышать приятности, если музыка грохочет так, как не всякое стадо земных мамонтов, продираясь сквозь чащу леса? Спустя каких-нибудь полчаса у меня ныли икры, горели пятки и отваливались ягодицы. Все-таки каблуки для непривычной к ним девушки то еще испытание. Почище бега по любимой отцовской дистанции. Он перекидывал с дерева на дерево колючую проволоку и учил меня «бегу с препятствиями».

Весь вечер я ловила на себе несчастные взгляды Царринды. Впервые за наше знакомство, да что там знакомство, впервые с момента поступления истлы в Академию, кого-то приглашали на танцы чаще, чем ее.

Такого удара самолюбие королевы потока не выдержало и требовало срочной реанимации хотя бы в виде десятков восторженных поклонников с цветами и комплиментами наперевес. Царринда явилась на бал в алом платье, с двумя разрезами по бокам. Виляла бедрами сильнее прежнего, стучала каблуками по полу – наверное, в знак искреннего возмущения – но ничего не помогало. Ближе к концу бала на Царринду было страшно смотреть. В прямом смысле страшно. Похоже, она пыталась одновременно вспомнить все азы флирта и применить их на окружающих. Грациозная, соблазнительная дива превратилась в циркового клоуна с эпилепсией и нервным тиком.

Царринда подмигивала всем подряд, косила из-под опущенных ресниц и выставляла вперед ножку, демонстрируя голое бедро. В общем, я не удивлена, что приглашать королеву на танцы стали еще реже.

А кому захочется, чтобы на него смотрели исподлобья, при этом косили, подмигивали и ставили подножки? От одного нового взгляда Царринды светлячки в ужасе атаковали фонари, хотя еще недавно облетали их за несколько метров. Не говоря уже о том, что очень вовремя выставленная ножка истлы ловко опрокинула на каменный пол сотни потенциальных партнеров по танцу, а десятки отправила в нокаут. Теперь ребята огибали Царринду по широкой дуге. Видимо, их инстинкты самосохранения пересилили все остальные инстинкты. И к концу бала одинокая истла жалобно всхлипывала где-то у окна. Я потеряла королеву потока из виду, когда та отправилась в кафе, чтобы «напиться и забыться». Она объявила об этом так громко, что даже перекричала музыку. Но большинство решило, что это такой странный рэп женскими и мужскими голосами вперемежку.

Говорят, задумка удалась Царринде на славу. Она еще долго не помнила – кто такая и зачем вообще залезла на одну из вузовских крыш. Только утверждала, что коты почти приняли ее за родную и даже начали ухаживать. Слизывать остатки алкогольной бормотухи и мурлыкать пьяными голосами.

Возможно, именно поэтому ректор распорядился срочно снять Царринду с крыши. Боялся, что нетрезвые коты совсем разбуянятся. Они почти перестали бояться шаровых молний и даже камней, что свистели над буйными пушистыми головами. Ловили булыжники зубами и запускали назад. Не-ет! Таких котов Академия долго не выдержала бы!

В общем, бал стоил Царринде самоуважения, трезвого образа жизни и памяти.

Слава богу, об этом она не вспомнила тоже. Через несколько дней королеву потока привели в прежнее королевское состояние. И она опять гордо восседала на первых рядах с любимыми подпевалами. Только коты, временами дефилируя мимо, задорно мяукали, словно надсмехались и облизывались, будто просили добавки.