Сборник рассказов по вашим заказам

ЗАЛОЖНИЦА УКРАЛА У ВОРА ПОЦЕЛУЙ

Неизвестный по счёту ящик я выпотрошил на пол и замер. В моих руках оказались они — серьги-шандельеры. Те самые, подаренные Екатериной Второй княжне Горячаковой на императорском балу и озвереть, какие дорогие!

Сенсорный телефон не отреагировал на пальцы в перчатках. Пришлось ткнуть носом в приложение фонарика. По горам валяющегося тряпья разбежались бледно-голубые «зайчики».

Я уеду жить в Дубаи, отпущу бороду и стану арабским шейхом… Каждое утро буду плескаться в Персидском заливе того же оттенка, что рассеивает огранка настоящих алмазов!

Я чуть не прослезился, любуясь находкой и всплывающими фантазиями. Как вдруг за спиной раздался тихий-тихий скрип половиц.

Серьги с телефоном быстро отправились в правый карман, а из левого я выдернул балаклаву. Нацепил на лицо. В груди самопроизвольно защекотало от страха.

Кто это?

Тётка, владелица ломбарда, ушла на приёмку товара. Когда ей хватало полчаса, чтобы сторговаться со скупщиком?

Ещё один скрип.

Полиция? Я и тридцати секунд не провёл у двери! На соседском глазке налеплен рекламный флайер. Меня не видели! Свет выключен! Ноль подозрений! Темнота!

Страшная тётка без детей и родственников не одна здесь живёт? Бред. Это недоразумение!

Не расслышав больше ни единого звука, я решил, что, может, упустил из виду домашнее животное. Точно, самое логичное объяснение!

Но на всякий случай я достал из-за пояса пистолет и осторожно обернулся.

Раздался звон. Я схлопотал по башке чем-то ужасно тяжёлым…

Больно до искр из глаз! В них поплыло перед вновь приближающейся сковородкой. Я капитулировал на пол и схватил вооружённого очевидца за ноги.

Стройные.

— Алло? Полиц… — Паршивка забрыкалась в моих сжавшихся ладонях и уронила телефон.

Тот громко столкнулся с полом. Погас и отлетел к двери.

Судя по оглушительному визгу, которым прервалось обращение, меня застала молодая голосистая девушка. Я понятия не имел, кто она такая и откуда здесь взялась, но по всем законам русского детектива, к сожалению, обязан был её укокошить.

Только приду в себя… и раздобуду подушку в качестве глушителя! Слышимость здесь была ужасная.

— Говнюк! Пусти меня! Помо… а-а-а-а! — Я собрался с силами и уронил пищащую барышню на пол.

Увернулся от сковородки, рухнувшей вместе с ней.

Такого унижения я не испытывал, даже когда однажды пришлось помочиться в углу обезьянника!

Оба временно обезвреженные, мы закопошились среди разбросанных вещей. В темноте, нарушаемой лишь светом из окон напротив, барышня наблюдала то, как я обратно прибираю к рукам пистолет.

Её белокурые локоны — единственное, что я разобрал в своей выросшей над ней тени, — затряслись:

— Н-н-н-не убивай м-меня!

Дуло уже смотрело в её сторону.

Я сглотнул. Лучше молчать, держать психологическую оборону даже перед будущим трупом. Но так как до сих пор мне не приходилось стрелять в человека насмерть, я жёстко трухал…

Хорошо. Вдруг заплакавшей барышне станет легче от того, что я гуманный домушник:

— Ты позвонила в полицию. Что мне остаётся?!

— Я не звонила… Честно! Только сделала вид! — Она жалобно раскатала губу.

Потенциальное убийство резко лишилось мотива. Я убрал палец от спускового крючка, но не думаю, что барышня это увидела.

— Говори тише. Кто ты такая?

— Меня зовут Варя.

— Отлично. Я не это имел в виду!.. Что ты здесь делаешь?

— Живу.

В шкафу? Под диваном? Я всё осмотрел, когда вошёл! В квартире было пусто!

Варя медленно поднялась на дрожащие ноги.

— Не ври! У этой Достоевской ростовщицы ни квартирантов, ни родственников! — Я вновь ткнул в барышню пистолетом, очерчивая между нами сокращающуюся дистанцию.

— Не правда. Зарина Махмутовна моя троюродная тётя!

Троюродная? Это как?!

Я напряжённо вздохнул, собираясь с мыслями. Но из моей уже нетвёрдой руки пистолет отлетел куда-то в направлении выпотрошенного шкафа. Одичавшая барышня подскочила, не успел я даже удивиться, выбила оружие и укусила меня в запястье.

А-А-А-А-А-А-А-А-А!

От пронзившей до самого плеча боли я чуть не завизжал, как девчонка.

Попала в самый нерв!

— Отцепись, пиранья!

Мы заметались по комнате, спотыкаясь об кавардак. Всюду слышался хруст — и барахла, и суставов. Я уже не понимал, кружится ли голова от её захвата зубами или из-за сдавшего вестибулярного аппарата.

В мои планы не входило тратить деньги с продажи серёг на лечение! Я был абсолютно здоров, пока не заявился сюда! Хотя отдавал себе отчёт в том, что украсть реликвию и, тем более не донести её до заказчика, проспонсировавшего сегодняшний мой поход «в гости», опасно для жизни… Просто не ожидал, что так скоро пострадаю!

Неужели хрупкая на ощупь барышня решила в одиночку остановить меня? Это просто нелепо!

Я устрою ей сотрясение одним ударом. Только, если разомкну её челюсти…

— Харэ! Я не хочу тебя убивать! — взмолился я. — Мне не нужны дополнительные пятнадцать лет за решёткой!

Достаточно срока за кражу в особо крупном размере.

Кусачая барышня явно устала и отцепилась, но не уняла острые ногти. Пришлось с силой припечатать её к стенке.

Раздался щелчок. Комната наполнилась ярким светом люстры, и мы оба засопротивлялись векам, надвигающимся от непривычной остроты.

Варя оказалась лохматой, низкой и белобрысой, как Маколей Калкин в «Один дома». Я на секунду представил себя одним из воров в финале этого ужасного фильма…

Барышня коварно оскалилась, а по моей спине пробежались мурашки.

Я глянул на «слепок» ровного прикуса, оставшегося на ноющем запястье между резинкой перчатки и рукавом. Сглотнул. Сжал Варю, как мог, крепче за узкие плечи, чтобы не вырвалась, и собирался купить её молчание.

Но она вдруг опередила мои мысли:

— Есть предложение! Давай ты вернёшь на место то, что забрал? Я никому не скажу, что ты приходил. Уберу в квартире, и все останутся счастливы.