Сборник рассказов Попутчики

Глава 1 (продолжение)

— О как! А как же тогда в тот первый раз получилось? Там тоже какая-то больница была? — озадачился таксист.

— Ожоговый центр.

— Не думал, что в наше время душам умерших услуги перевозчиков требуются, — не удержался от шпильки Василий, хотя сама история ему понравилась — правдоподобная, да и пассажирка рассказывала так живо и эмоционально, что было видно: переживает. Рассказчики из женщин, конечно, ещё те — логика у слабого пола своеобразная. Любят драматизировать. Их слова не всегда надо понимать буквально.

Таксисту ответила не Анна, а старушка с заднего сиденья, про которую все успели позабыть, поэтому её слова прозвучали несколько неожиданно:

— Тут ничего удивительного нет, уверяю вас. — Голос старушки был тихий, насмешливый, спокойный и уверенный, он журчал как ручеёк.

— Существуют тысячи упоминаний о разных перевозчиках душ — такие легенды были во все времена, в каждой стране и у каждого народа. Вспомните хотя бы самого знаменитого — Харона. Но есть работяги и помельче — местные, так сказать, местечковые. И перевозчики эти, надо думать, идут в ногу со временем и прогрессом. Оно и понятно, народу-то сколько нынче народилось по всей земле. Раньше в основном упоминались разного рода лодки, а также священные животные и птицы, на чьих спинах люди ездили в дремучие времена. Потом заговорили про колесницы, дальше были кареты, корабли. С семнадцатого века пошли слухи про экипажи, а в пустынях рассказывают о караванах.

Теперь вот речь уже идёт про троллейбусы, автобусы, может, и поезда есть. А почему бы и не про такси? А там, глядишь, появятся и самолёты. Главное, что объединяет все эти легенды про перевозчиков между миром живых и мёртвых, — это общественный характер их транспорта. Уж вы мне поверьте, молодые люди, я знаю о чём говорю. Я всю свою жизнь в главной библиотеке страны проработала.

В зеркале заднего вида Василий видел, как старушка многозначительно продемонстрировала указательный палец, дабы подчеркнуть последнюю фразу, и с достоинством поправила свой красный беретик.

— Ишь ты… Но всё же почему? Я хочу сказать, зачем душам умерших всё это? Разве нельзя просто — фьють — и ты уже где-то там на небесах? Так ведь обычно рассказывают.

Анна развернулась вполоборота и заинтересованно посмотрела на старушку: что та скажет.

— Это, знаете ли, вопрос на миллион или даже два — можно ли «фьють» или нельзя и отчего это зависит. Точнее, кому можно «фьють», а у кого попросту не выйдет. Люди-то разные бывают. И как оно там… — старушка неопределённо кивнула куда-то вверх, — …кто из нас тут думает? Возможно, некоторым в этом деле требуется помощь. То, что личность человеческая неуничтожима практически доказано. После смерти тела душа ещё минимум три дня мыкается тут, на грешной земле, а только потом уже «фьють» на небеса. А может, и по другому адресу. Вот в последнем случае я бы тоже не торопилась. Как знать, по своей ли воле призраков тянет к этим… остановкам?

Василий же потянулся за тощей сигаретной пачкой, лежащий на приборной доске и украшенной яркой картинкой раковых лёгких: была у него привычка — раздумывая, курить. Но он замер, так и не дотянувшись до сигарет.

— А водитель?! — резко всполошился таксист. — Вы видели того, кто был за рулём?

Он уставился на Анну. Та дёрнулась, как от болезненной судороги, её глаза неестественно широко распахнулись в испуге, вызвав недоумение Василия. Женщина поспешно потёрла лоб, нахмурилась, сосредоточилась.

— Я не совсем уверена. То есть он точно был, но в памяти осталось скорее ощущение чьего-то присутствия, некое движение с водительского места, а вот образ… Не знаю. Я думала про него. В первый раз порывалась узнать маршрут и потом, уже на кладбище, сначала думала попросить помощи. Во второй раз просто хотела на него посмотреть, когда мимо проедет. Но каждый раз эта мысль просто исчезала из моей головы, по-другому и не скажешь. Вот намерение пообщаться с водителем есть, а в следующую секунду отвлекаешься и тут же забываешь, что хотела сделать. Потом вспоминаешь, а уже поздно.

Анна замолчала.

— Видимо, нам не полагается их видеть. Вряд ли их, кто бы это ни был, можно назвать приятными… или даже людьми, — авторитетно прокомментировала старушка, косясь на Анну.

Пассажиры такси умолкли, каждый думал разное. Снаружи упрямо барабанил дождь, стремительно темнело. Вдоль дороги зажглись желтоглазые уличные фонари. Кто-то из водителей нервно гудел клаксоном. Кто-то курил. Кто-то был увлечён своим смартфоном. У кого-то в салоне грохотала музыка. Обычная вечерняя пробка в Москве.