Сборник рассказов Попутчики

Рассказ третий: Гиблый тоннель

Когда я только перебрался в Москву, то устроился водителем в таксопарк. Раньше я был дальнобойщиком, но после переезда в Москву захотел попробовать что-то другое. Точнее наоборот: сначала мне захотелось перемен, а потому я и переехал. Ну вот, как у нас там заведено было… После смены отгоняешь машину в гараж, туда-сюда: пока проверяют салон, надо сдать выручку, отчитаться, все дела. После всех хлопот семейные по домам спешат, а кому торопиться некуда, сами понимаете, можно и задержаться на базе — стресс снять. С коллегами культурно посидеть, выпить… к-хм, поболтать, я хотел сказать, поделиться опытом и впечатлениями от трудовых будней.

Был там у нас один парень, Сашка, диспетчером работал. Его все Сашка Седой звали, потому что был ещё один Сашка, но тот просто Сашка, а этот Седой. Он потом уволился, но это не важно. А важно то, что диспетчером он тогда только начал работать, а до того водителем был.

На самом деле, такое не часто бывает, обычно по состоянию здоровья только, так как у таксиста больше возможностей заработать, если вы понимаете, о чём я. Так вот, деятельность свою Сашка так резко поменял после одного случая. Естественно, всем нам было любопытно узнать, что же с ним стряслось. Но когда допытывались, он отнекивался или откровенно врал. Но однажды всё же поплыл от хорошего коньячка: один мужик по случаю своего юбилея проставился. И Санёк поведал нам всю правду, как оно всё тогда случилось.

Вышел он как-то в ночную смену. Отвёз клиента из аэропорта Шереметьево в район Лефортово, высадил по адресу. А сам перебрался поближе к большому торговому центру «Город» и встал на парковке, слушал радио, чтобы не заснуть, и ждал следующий заказ. Долго он там стоял, аж переживать начал: время уже к двум ночи приближалось. Собирался было сам покружить по улицам — поискать припозднившихся пассажиров, но тут ему передают по рации, что клиент ждёт его у театра «Модерн». Санёк принял вызов, а дорога ему одна, через Лефортовский тоннель. По сути Саня был на одном конце тоннеля, а клиент ждал его на другом.

Ехать парню до того театрала десять минут, а то и меньше, половина пути проходит в том самом тоннеле. А слава о гиблом тоннеле тогда, знаете ли, уже нешуточная была, хоть с открытия прошло лет восемь или девять. Водители старались по ночам по одиночке в том тоннеле не появляться — даже примета такая возникла: в пустой тоннель ночью лучше не заезжать, а ехать вслед за кем-нибудь, идеально — быть третьим в очереди. Когда машин много, ничего паранормального можно не опасаться.

Глянул Санёк на часы — два часа ночи, ноль-ноль минут и тридцать две секунды. Да-да, мы тогда тоже удивились, но он реально запомнил это время. Москва, конечно, никогда не спит, и на дорогах машин полно всегда, но бывают и исключения: мало ли как звёзды сходятся, день на день не приходится. Может, тогда погода была неприятная, может, выходные были, или дорогу где-то перекрыли, но подъехал наш Санёк к тому тоннелю в гордом одиночестве. А свернуть-то ему уже некуда — только вперёд. Делать нечего — он перекрестился и въехал в тоннель, надеясь, что проскочит без проблем. Радио забилось помехами, захрипело: антенна слабовата была.

Не знаю, помните ли вы, как выглядит Лефортовский тоннель. В том направлении — три полосы, по обе стороны на стенах гирлянды ламп, но при этом он не прямой, а изгибается. Кроме того, там есть подъёмы и спуски. Середина тоннеля проходит под Лефортовским парком — это самое опасное место. Там ли было раскопано кладбище, о котором все говорят, или нет — я не знаю, но самые странные вещи творятся именно тогда, когда доезжаешь до парка.

Так Санёк нам и рассказывал: едет он там, едет по средней полосе, от греха подальше, в смысле, от стен. По бокам, значит, вереница ламп светит. Доезжает до подъёма — он там совсем небольшой, а впереди лампы освещения начинают мигать и одна за одной гаснут. Впереди уже темень, и она как бы шаг за шагом — с каждой погасшей лампой, на Санька надвигается. Парень в шоке, только и успел что надавить на тормоз. И ощутил, как темнота буквально накрывает его. «Вжух» — в лицо ударило порывом невесть откуда взявшегося ветра. У Санька от этого волосы встали дыбом в прямом смысле и мохнатые гусеницы поползли по спине — в переносном. Он остановился и сидит с выпученными глазами в кромешной темноте, как суслик в норке, в руль вцепился. Во всём тоннеле за секунду свет погас.

Ну постоял Санёк минуту-другую, поморгал, сердечко кое-как успокоил, проверил штаны на сухость. Соображает: «Надо выждать, мало ли что это было. Может, скачок напряжения какой — вот лампы-то и по вырубало. Или ещё что приключилось: авария, пожар, но во всём тоннеле это вряд ли. Главное сейчас — не заглохнуть».

Он переживал за свой автомобиль — движок у него барахлил. Санёк только и думал, как бы не застрять в этом каменном мешке. Радио в салоне негромко шипит помехами. Санёк нервничает, что делать, не знает. Решил, для начала, предупредить диспетчера о том, что с ним происходит, чтоб там знали и подыскали запасной вариант для клиента — на всякий случай. А рация-то ни фига не работает, только трещит, и телефон сигнал не ловит — тоннель, чтоб его, всё глушит!

Но надо же как-то выбираться, не всю же ночь ему посередь дороги куковать. А как ехать? В кромешной темноте стрёмно, сами понимаете. Фары практически ничего не освещают. Тут как по команде в тоннеле включилось аварийное освещение. Через каждые двадцать-тридцать метров зажглись тусклые красные фонари, которые фактически не давали света и не разгоняли мрак, зато удачно его подкрашивали в тревожно-кровавый цвет. По бокам дороги обрисовалась пара изгибающихся красных нитей — вниз и налево, отчего прочая чернота тоннеля стала восприниматься только объёмней и гуще.