Сборник рассказов "Дочери гор"

Сборник рассказов "Дочери гор"

ДИАНА МУТАЛИБОВА

СБОРНИК РАССКАЗОВ

«ДОЧЕРИ ГОР»

16+

Иллюстрация:

Ибрагимова Эльмира

Оглавление

1. Тени Дарвагской теснины
2. Пряха костей
3. Подражание
4. Тихий дом на краю села
5. Каменное ложе

Тени Дарвагской теснины

Воздух в Ущельном был другим. Не просто горным – тяжёлым, пропитанным вековой пылью камней, дымом очагов и чем-то ещё, неосязаемым, от чего по вечерам кожа покрывалась мурашками. Особенно когда туман, подобный белой реке, заливал ущелье, отрезая село от мира. Зарина всегда чувствовала это – смутное беспокойство, скрытое под слоем привычной жизни: запахом горячего хлеба, криком петухов, убаюкивающим гулом реки Дарвагчай внизу, под обрывом. Детство её было соткано из нитей дружбы с Мариной. Они были неразлучны: бегали по кривым улочкам, где дома из серого камня лепились друг к дружке, будто испуганные овцы. Даже сейчас, в пятнадцать, порой мир казался прочным и простым. Вот они, склонившись над большим тазиком во дворе Зарины, вместе полощут простыни. Солнце припекает спины, мыльная пена лезет в нос, а Марина, сжав мокрую ткань, брызгает водой прямо в лицо подруге. Та вскрикивает со смехом, хватает свой мокрый комок и – шлеп! – отплачивает той же монетой.

Смех звенит под синим небом, пока мать Зарины, Айшат, не выглядывает из кухни:

– Эй, работницы! Воду зря не лейте, белье не порвите!

– Да ничего, мам! – отмахивается Зарина, всё ещё хихикая. – Марина же помогает!

Айшат качает головой, но в уголках губ теплится улыбка:

– Помогает… Только вода мимо корыта. Ладно, ступайте, чуду остывает.

За столом, обжигаясь горячим тестом, девчонки шепчутся о важном: об Исмаиле, который так странно сегодня посмотрел на Зарину; о мечте Марины уехать в горы, к самым орлам; о секрете старухи Гюльнары, которая, мол, знает, где спрятан клад ещё со времён Шамиля. В такие мгновения тень ущелья отступала, и Зарина верила, что их дружба – несокрушимая скала, о которую разобьются любые волны страха. Были у них и «тайные места»: старая орешина на краю пропасти, где корни впивались в скалу, словно боясь сорваться; заброшенная сакля с выбитыми окнами, похожая на череп; и особенно – тропинка к древним чаштам, резным каменным стелам на старом кладбище за селом. На некоторых, под слоями лишайника и времени, ещё проступали угловатые петроглифы – спирали, перекрещенные линии, фигуры с рогатыми головами. Старик Алим, водивший отару мимо, говаривал, что это знаки того, кто был здесь до людей, и трогать их – к беде. Туда боялись ходить. Но не Марина. Вечером, когда Марина ушла к своей бабушке, Зарина досиживала с семьёй. Отец, Мурад, молча чинил сбрую, его крупные, узловатые руки уверенно орудовали шилом и ремнем. Мать, Айшат, пряла шерсть, монотонное жужжание веретена наполняло комнату. Бабушка Патимат сидела у печи, её морщинистое лицо тонуло в полумраке.

– Марина… всё такая же тихоня? – неожиданно спросила Айшат, не поднимая глаз от веретена.