Сброшенная вуаль

Сброшенная вуаль

Сброшенная вуаль.

Луна, взошедшая над деревней, так и норовила подглядеть в окно. Свет настойчиво падал, размывая полумрак. И только огонек от угасающего камина был единственным противопоставлением ей. Демосфен не любил тьму. Отцы говорили, что она-вместилище пороков. Поэтому в ней так легко скрывать похоть и зломыслие.

Он стоял над девой, что так покорно склонилась у его ног. Скованная животной цепью, она дрожала и слизывала грязь с его сапог, отчаянно прося пощады, как побитая псина.

– Пожалуйста… – шептала она, трясущимися губами. – Я не виновата...

Он сделал шаг назад, брезгливо поморщившись и плюнув рядом с ней. Чуть отведя ногу, нанес удар ей по голове, отчего девушка перевернулась на спину. Она не вскрикнула, не охнула. Сил уже ни на что не осталось. Лицо Демосфена скривилось в отвращении. Раскаленная кочерга в его руке начинала остывать. Запах, какой стоит в мясной лавке и кожевенной мастерской разнесся по помещению. От паленых волос и кожи вверх струился тонкий дымок. Комната, в которой проводили допрос, была вверх дном. Улики, по мнению Демосфена, доказывающие вину этой девушки, были небрежно разбросаны по комнате. Тряпичные куклы в виде местного кузнеца, кухарки, дровосека и его детей. Все это происки колдовства. Демосфен знал, как опасны такие рукотворные изделия. И несмотря на то, что ведьму поймали, она умоляла его остановиться, уверяя в своей невиновности. Но он знал! Отцы говорили, что лжив язык колдуна.

Он отбросил инструмент пытки, и, нагнувшись к виновной, схватил ее голову обеими руками, открыв красивое, но измученное лицо. Молодая, не больше двадцати. Он выдернул клок волос из ее расслаивающейся на голове кожи и сбросил в догорающий камин, стряхивая с пальцев кровь.

– Ты еще можешь искупиться. Отринь колдовство. Признай вину пред Богом.

Ее губы зашевелились, но голос пропал. Лишь сиплый вздох, предвещающий скорую смерть. Инквизитор был с ней до конца, пока девушка не испустила дух. Демосфен с сожалением, отпустил тело. Хотя бы раз он жаждал услышать слова покаяния. Но ни одна охота не заканчивалась признанием в преступлении. С этими мыслями он вышел вон.

– Сжечь. – бросил Демосфен аколиту, стерегущему вход.

Выйдя на улицу, он встретился с жителями деревни. Обступив его со всех сторон, они со страхом и ненавистью оглядывали лицо инквизитора.

– Можете возвращаться по домам и заниматься своими делами. Колдунья мертва и будет предана огню.

– Она ни в чем не виновата! – истошно рыдала женщина. – Она просто пряла кукол!

– Молчать! – рявкнул Демосфен, взявшись за рукоять своего меча. – За оправдание колдовства, казнь на месте!

– Смилуйтесь, господин! – возопил староста. – Ее дочь сжигаете, она же…

Демосфен смерил его злобным взглядом:

– Заприте ее, пусть придет в себя. Иначе я отрежу ее длинный язык.

Староста молча закивал и приказал паре мужиков увести безутешную мать.

– Будь проклята ваша Новая церковь! – орала она в бешеном исступлении. – Почему демоны не забрали вас с собой?!

Женщина вопила до тех пор, пока ее не уволокли в хату.

Солдаты, которых приставили его сопровождать на чистки, соорудили кострище. Аколиты уже водрузили тело и подожгли. Никаких поминальных обрядов для колдунов не проводилось. Не богоугодное это дело. Но предстояло еще много работы. Демосфен, отряхнув плащ от золы и пепла, направился к своей повозке. Проходя мимо, он ловил на себе взгляды солдат. Кто-то смотрел со страхом, некоторые его искренне ненавидели, а кому-то все равно, за что платили жалование. Мнение окружающих не сильно заботило Демосфена. Главное, выполнить поставленную задачу. Новый Бог требовал искуплений.

Достав курительную трубку, инквизитор решил перевести дух. Однако, как принято в его работе, передышка, удел людей сторонних от церкви. У повозки его ждал священник. Демосфен не любил их. Церковники были слишком мягкотелыми. Никто из них не порывался работать “в поле”, и для того, чтобы испачкать руки, учредили инквизицию. Разумеется, фасадом всего успеха, всегда ставили их – священников. “Ничего, – думал храмовник, – инквизиция еще скажет свое слово”.

– Ваше рвение, пример для всех нас, господин Демосфен. – подал голос священник.

– Начинайте обращение со слова “инквизитор”. Не будем нарушать субординацию, – недовольно бросил Демосфен.

– Прошу простить, инквизитор, – поклонился тот. – Вас изволит видеть епископ Бальтасар.

Храмовник нахмурился. Он ждал этого очень долго. Десяток деревень у приграничной зоны было очищено лично Демосфеном. И только сейчас его преосвященство желал говорить. Скрывая свое нетерпение, инквизитор спросил:

– Где?

– Он остановился в придорожной таверне. Отсюда по тракту прямо несколько километров. Она называется “Слепой путник”. Советую вам не медлить.

– У меня еще бумажная работа.

– Отдайте ее аколитам,- проговорил священник.

– Я понял вас, ваше преподобие, - произнес инквизитор, а про себя подумал:“Ага, а потом переделывать”.

Священник поклонился, после чего взобрался на свою лошадь и ускакал в направлении Пограничного Бастиона. “Дороги нынче небезопасны, – подумал Демосфен, – особенно в приграничье”.

Война, которая длилась двести лет закончилась, но она оставила раны, которые никогда не заживут, даже спустя десятки лет. Страну разрывают послевоенные проблемы: дезертиры, бандиты. После издания указа “О запрете магии”, так и вовсе, беглые колдуны. Демоны, пришедшие в мир и развязавшие войну, тоже оставили отпечатки, как шрамы от огня. Не говоря о том, что после закрытия врат в их мир, здесь остались и те, кто не успел сбежать. Запечатывание портала, отрезало их жизненную силу. Поэтому многие уповают на то, что оставшиеся вторженцы сами вымрут со временем. Политический кризис усилился. Смерть короля спровоцировала бурление в столице. К власти стали подбираться влиятельные, опасные, с сомнительными идеями, люди. Никто не знал, чем это кончится. Многие послевоенные соглашения подверглись сомнениям. Всплыли территориальные претензии. Королевство успело ухватить большой кусок спорных земель у своих союзников, альвов. Им такая дерзость не понравилась. И теперь бывший соратник, то и дело может стать новым врагом. Пока что говорит дипломатия. Но многие так и ждут, когда меч снова вступит в диалог.