Сбросьте ваши маски

Глава 3. Отцы и дети

По идее, после перелета и разъездов до ночи по Мадриду мы все должны были спать как убитые до двенадцати испанского дня, но вышло почему-то наоборот. Сначала мы никак не могли улечься: то болтали о деле, то искали здешний вайфай и бегали за паролем на рецепцию, чтобы Андрей мог завтра без проблем обогатиться знаниями о банковском деле. Потом Ксюшка вымыла голову и полчаса сушилась дико завывающим феном; только она прекратила, как вымыл голову Андрей. Увидев, что он тоже потянулся за адским сушильником, я плюнул и пошел в душ сам. Голову я вымыл, но сушить ее не стал, потому что Ксюшка в своей малюсенькой отдельной комнате успела уснуть: я просто покрепче выжал шевелюру, скрутив ее жгутом, и тоже улегся. Но не так просто было пройти этот квест засыпания: только я слегка задремал, как Андрей на соседней кровати принялся щелкать и пищать телефоном, набирая бесконечные смс-ки. Потом этого ему показалось мало: он исподтишка позвонил Карине и принялся общаться с ней громким шепотом, как всегда, за что-то оправдываясь.

- Андрей! – прошипел я. – Передай своей невестушке, что преждевременная кончина твоего телефона сейчас будет на ее совести! Закругляйся!

- Да-да, ну сейчас, - зашептал Андрей еще более оправдывающимся тоном. – Карин, извини, я тут Колину спать мешаю, а мне еще маме надо позвонить…

- Андрюш, имей совесть: иди болтать в сортир, - простонал я, закрывая глаза руками.

Андрей послушался, заперся в туалете и, видимо, перепутав его с безэховой камерой, начал там что-то орать в полный голос. Я перенес руки с глаз на уши и кое-как умудрился заснуть, несмотря на то, что меня на новом месте обычно одолевала бессонница.

Проснулся я часов в девять утра и опять от каких-то громких звуков. Прислушавшись, я понял, что Ксюшка, шаркая ногами, бродит по своей комнате и во весь голос болтает с кем-то. Оксанка, что ли, позвонила, или Бенька, или та же Карина, которой досталось мало болтовни от Андрея?

Я прислушался. Не тут-то было: прекрасные сюрпризы продолжились. Оказывается, Ксюшка болтала с Мишенькой. Вначале она оживленно описывала ему виллу и чем в ней кормили, а потом вдруг перешла на идиотское хихиканье и междометия:

- Правда? Хи-хи.  А-а-а… Уже скучаешь? Хи-хи. А? Мне? Приятно, конечно, ага. Ну ничего, я ведь скоро приеду. Ой, да ладно, с цветами-то зачем! Ну и что, что люблю, зачем столько денег тратить… Да? Хи-хи-хи-хи-хи. Слушай, Миш, я тоже тебе тут что-нибудь куплю, ага? Тебе чего привезти? Я по тутошним магазинчикам похожу…

Я с силой зажмурился, стискивая зубы, потом приоткрыл глаза и неподвижно уставился в безнадежно-белый гостиничный потолок, на котором не было ни единого пятнышка, чтобы уцепиться глазом. Аналогично я ни за что не мог уцепиться, чтобы сдержать дикий поток мыслей, который закрутился водоворотом в моей голове, причем от того, что я все эти мысли уже сто раз думал и все знал про Ксюшкины симпатии и Мишеньку, легче не становилось. Стоило мне перестать себя убеждать оставить ее в покое, коснуться ее или просто поболтать с ней о чем-то, как во мне со страшной скоростью вырастала надежда, громадная, как радиоактивный мутант. А каждый раз, когда Ксюшка невольно давала мне понять, что у нее своя жизнь, и меня тут не стояло, эта самая надежда ощутимо обрушивалась куда-то мне под ребра и начинала мерзко там скулить, не давая мне ни думать нормально, ни сосредоточиться ни на нем как следует.

Вот же полосатый черт! Очень мне надо весь день зависать и тупить при расследовании из-за этих любовных воркований! От заполнившего меня омерзительного ощущения мне некуда стало деваться, и теперь мне было все равно, как я буду выглядеть, лишь бы это прекратилось. Так что я резко вскочил с кровати, подскочил к Ксюшкиной двери, распахнул ее и рявкнул:

- Ксюш, ты офигела, что ли? Сколько можно спать мешать?

Ксюшка, растрепанная и в пижаме, стоящая посреди комнаты, испуганно глянула на меня, прикрыла динамик пальцем и заоправдывалась, сразу понизив голос:

- Так это мне Мишка позвонил, в Москве-то больше времени…

- И чего, мы теперь все будем вскакивать чуть свет потому, что он не может понять, где проходят часовые пояса? – поинтересовался я. – Закругляйся, ты уже битых 20 минут трещишь. Мало того, не спишь, так еще и платно: здесь роуминг, между прочим так.

- Да нет, Мишка сказал, что только он платит, там такой тариф специальный… Ну чего ты рычишь-то?.. Ну Колин…

Значит, паршивец Мишенька предусмотрел даже роуминг и таким образом предстал в еще более безупречном виде! Крыть мне здесь было нечем, так что я просто молча посмотрел на Ксюшку, немного морщась: моя обожаемая печень решила сегодня тоже дать концерт с утра пораньше.

Ксюшка так же молча посмотрела на меня, склонила голову набок, нахмурилась и вдруг поспешно сказала в телефон:

- Миш, ладно, я пойду уж, а то тут Колин… - и положила трубку.

- Если платит он, говори хотя бы не с утра пораньше, - устало сказал ей я.

- Ладно, извини… А как ты себя чувствуешь? – вдруг забеспокоилась она. – Ничего не болит? Давления нет?

- Держимси помаленьку, еще чуток протянем, гробик на следующей недельке привозите, - проскрипел я голосом рассохшегося старичка: против воли мне стало смешно от ее вопросов, таких испуганных, будто я был инвалидом первой группы.