Сценарий для двоих

1. Вар-ва-ра́

«Стеклом» это место называли не просто так. Здесь разбивались вдребезги человеческие надежды, бокалы с выпивкой и, судя по моему носу, лица случайных посетительниц. Я любила этот клуб примерно так же, как собственную жизнь: с горькой иронией и периодическим желанием всё послать к чертям. Но здесь никогда не встречались знакомые или коллеги, а приличное вино подавали по цене «хуже некуда» — идеальный расклад для добровольного изгнания.

На мне были джинсовые шорты. Те самые, в которых три года назад я чувствовала себя богиней, пока любовь всей моей жизни не процедил: «Слушай, может, наденёшь что-нибудь подлиннее? А то ляжки сверкают, как два прожектора». Сейчас мои ноги уже не сверкали. Они просто существовали — похудевшие, потерявшие форму, но шорты я всё равно натянула. Потому что больше нечего, да и майское пекло в этом городе случалось примерно раз в десятилетие, грех было не застать.

Белая футболка оверсайз висела на мне бесформенным мешком, скрывая всё, что ещё можно было скрыть. Перед выходом я застыла перед зеркалом и поймала себя на мысли: «Выгляжу как подросток, который стырил шмотки у старшего брата и теперь косит под панка». Отлично. В самое сердце.

У стойки бара я взяла бокал совиньона с мятой. Бармен скривился так, будто я заказала текилу с молоком, но заказ выполнил. Какая ему, в сущности, разница до моих вкусовых извращений?

Дальше началась классика: толпа, басы, чужие локти, чьи-то потные спины, очередной неудачный пикап. Идеальное место, чтобы на вечер вычеркнуть себя из реальности. Я лавировала к лестнице, где курили, где можно было хоть минуту передохнуть от бесконечного мельтешения лиц, от которых, честно говоря, устала на работе.

В телефоне, как по нотам, всплыло сообщение с незнакомого номера. Я и так знала, что там. Процентная ставка. Просрочка. Угрозы. Каждый раз одно и то же, хоть на автоответчик записывай. Я вчитывалась в буквы и думала: интересно, у коллекторов есть тариф «Довести клиента до инфаркта»? Наверное, с меня уже премию платят.

Но удар в переносицу обрушился внезапно — резкий, костяной, без предупреждения. Такой, что бокал выскользнул из пальцев и разлетелся осколками по кафелю. Кто-то рядом ахнул, забормотал извинения с диким акцентом, потянул руки.

— Господи, мисс, простите, я не хотел, я так неловко…

— Да ничего, — пробубнила я в потолок, зажимая нос. — У меня вообще-то день рождения не скоро, но спасибо за сюрприз. Оригинально.

Эмоциональный паренёк не понял. Его друг, который стоял рядом, тоже не понял. А кто-то третий — высокий, молчаливый, с лицом человека, который уже устал от всего этого ещё до того, как пришёл в клуб, — просто отодвинул обоих в сторону.

— Иди и проспись, — сказал он пьяному другу на чистом английском, и тот послушно исчез вместе с приятелем.

Я скосила глаза. Надо мной возвышался великан. Софиты били ему в спину, так что лица было не разглядеть — только тень, очерченная светом.

— Отойдите, — сказала я. — Я сама разберусь.

— Нет, — сказал он. — Уберите руку. Дайте посмотрю.

— Я сказала — отойдите, — повторила я жёстче, но руку убрала. Потому что кровь в этот раз текла так, что я реально начала пугаться.

Он не отошёл. Вместо этого медленно… слишком медленно, протянул руку к моему лицу. Его пальцы — холодные, твёрдые, уверенные — дотронулись до переносицы.

— Не дёргайтесь. Вы неправильно держите. Нужно зажать переносицу, а не... нос. — Он запнулся, подбирая слово, и я наконец поняла: акцент. Английский. Или американский? Неважно. Иностранец.

— У меня большой опыт разбивания носа, — прошипела я. — Я знаю, как держать.

— Судя по тому, что кровь течёт по подбородку, ваш опыт... — он сделал паузу, — ...дал сбой.

Я хотела ударить его по руке. Честно. Но сил почему-то не было. И от него пахло мятой. Свежей, чистой, абсолютно неуместной в этом липком, прокуренном клубе. Я просто растерялась.

— Пойдёмте, — сказал он. — Сядете.

— Я никуда не…

— Пойдёмте. — Тон, которым это было сказано, мог разморозить Арктику и заморозить её обратно.

Он не спрашивал. Он просто взял меня за локоть и повёл вниз по лестнице. Толпа расступалась. Я спотыкалась, но он держал крепко.

— Вы всегда такой властный? — спросила я в спину.

— Только когда у девушки идёт кровь, а она говорит, что всё нормально.

— У меня всё нормально.

— Вы повторяетесь.

— А вы бесите.

— Неудивительно, — сказал он с лёгким акцентом, растягивая гласные.

Я замолчала. Потому что возразить было нечего.

Он усадил меня за свободный столик в углу, пододвинул стул и сел напротив. Подозвал официанта, бросил несколько фраз по-русски — чисто, но с тем же неуловимым акцентом.

— Лёд, чистые салфетки и воду без газа. — Он смерил меня взглядом. — И два мохито. Один безалкогольный.

Официант кивнул и исчез.

Я сидела, зажимая нос мокрой красной салфеткой, и смотрела на него исподлобья. Он не отводил взгляд. Во рту у него что-то блеснуло — он жевал жвачку.

— Вы всегда готовы спасать девушек от истечения кровью? — спросила я.

— Нет. Только когда иду в клуб с коллегами. Опыт подсказывает, что кто-то обязательно что-нибудь или кого-нибудь разобьёт.

— И часто вы спасаете незнакомых девушек?

— Вы первая.

— Повезло мне.

— Взаимно, — в его голосе мне послышалась усмешка.

Он чуть наклонил голову, разглядывая меня так, будто я была экспонатом в музее. Потом вдруг спросил:

— Как вас зовут?

— Варвара, — ответила я и сразу пожалела. Слишком официально. Слишком по-дурацки.

Он моргнул. Его губы беззвучно повторили имя, словно пробуя на вкус.

— Вар-ва-ра, — раздельно, с твёрдым рыкающим «р» и ударением на последний слог. Это прозвучало так чужеродно, будто он пробовал экзотическое блюдо и не знал, понравится ли.

— Можно просто Варя, — буркнула я.

— Варя? — Он снова повторил, теперь мягче, но «р» всё ещё царапало слух. — Варя... — Он покачал головой. — Нет. Вам идёт полное. Вар-ва-ра. — Он снова сделал ударение на последний слог, и это прозвучало почти торжественно.