Сценарий по наследству или во всем виновата ты!

Глава 1

— Да выкинь ты уже эти тряпки! — возмутилась Алина, хватаясь за скатерть, которая лежала в сундуке лет двадцать и ещё неизвестно, когда вообще была приобретена.

— Не тронь! Она совсем новая! Это ещё твоим внукам пригодится! – кричала бабушка Вера, вцепившись в «обновку».

— Бабушка, да это же хлам, — возмущённо сказала Алина, вытаскивая из сундука стопку пожелтевших занавесок. — Посмотри на это! Оно уже воняет нафталином, зачем оно нам?

— Это не хлам! — почти взвизгнула бабушка Вера, крепче прижимая к груди старую скатерть. — Всё пригодится! Ты что думаешь, деньги на деревьях растут? Вот станешь старше — поймёшь!

— Понять? — Алина закатила глаза. — Это всё никогда не понадобится!

На шум в коридоре показался отец Алины, хмурый и сонный.

— Что тут опять происходит? — строго спросил он.

— Да Алина твоя всё выкинуть хочет! — вскинулась бабушка. — Я эти вещи берегла, а она вон, в мусор!

— Пап, да ты сам посмотри, — вспыхнула Алина. — Тут половина даже ни разу не доставалась из сундука! Зачем хранить то, что никто не использует? У нас и так в квартире тесно!

— Алина, — голос отца стал жёстче, — не трогай то, что не твоё. Эти вещи покупались не тобой. Хочешь порядок — убирай свои полки.

Девушка сжала губы, чувствуя, как в груди нарастает обида.

— Отлично. Живите тогда в этом свинарнике, — тихо сказала она и хлопнула дверью своей комнаты.

Она плюхнулась на кровать, глядя в потолок. Внутри всё кипело — злость, обида, бессилие. «Они просто не понимают…» — думала она. Между ней и бабушкой лежала настоящая пропасть: Вера помнила голодные годы, когда каждая тряпка могла спасти от холода, каждая баночка — пригодиться в хозяйстве. Алина же жила в мире, где всё можно купить заново в любой момент, и видела в этих запасах лишь бессмысленный хлам, захламляющий и без того крошечную квартиру.

Но объяснить это бабушке было невозможно.

Алина плюхнулась на старенький диван, пружины которого жалобно скрипнули под её весом. Дивану, наверное, было лет больше, чем ей самой, но выбросить его никто, конечно, не собирался. Она только успела закрыть глаза, как дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появился отец.

— Чего развалилась? — сурово произнёс он. — Иди, воды натаскай да дров наколоть надо, печь скоро топить нечем будет.

Алина устало закатила глаза, но ничего не ответила. Спорить не имело смысла — только нарвёшься на очередную лекцию про то, как в их время дети «не стонали, а работали». Она быстро натянула куртку, надела старые галоши и вышла на улицу.

Двор встретил её прохладой и запахом сырости. Небольшой дом на четыре семьи стоял в ряду таких же, потемневших от времени строений. Здесь всё казалось застрявшим где-то в прошлом веке: туалет — деревянная будка с дыркой в полу, отопление — только печное, никакой горячей воды, только рукомойник и старая баня, которую топили по выходным. Цивилизация, казалось, нарочно обходила эту глубинку стороной.

Алина направилась в сарай, вытащила оттуда бидон и примитивную каталку на двух колёсиках. Колёса скрипели и заедали, но без неё было бы совсем невыносимо. Девушка вздохнула и побрела к колонке. Идти было недалеко, всего пару дворов, но дорога под ногами была вся в ямах, а холодный ветер пробирал до костей.

Когда она наполнила бидон, ручки тут же онемели от ледяной воды. Возвращаться обратно было самым тяжёлым: тяжёлый бидон гремел и норовил перевернуться, а колёсики цеплялись за каждую выбоину. Каждый метр пути тянулся как вечность, и Алина с каждым шагом думала одно и то же: «Как же я хочу отсюда уехать. В город. Навсегда».

Но пока что приходилось терпеть — иначе вечером печь останется холодной, а бабушка Вера найдёт ещё сто причин её отругать.

Алина, кряхтя, тянула за собой скрипучую каталку. Колёса в очередной раз угодили в глубокую лужу, брызги грязи полетели на джинсы. Девушка сжала зубы, вытащила бидон и снова потянула его по неровной тропинке.

По пути она вспоминала бабушку Веру. Та редко рассказывала про своё прошлое, но отдельные обрывки историй запомнились. Война застала её ребёнком: бомбёжки, голод, очередь за хлебом, похоронки, что приносили в дом соседям. Веру жизнь не щадила — она рано потеряла отца и старшего брата, а чуть позже, совсем молодой, вышла замуж за парня из соседней деревни, просто чтобы не остаться одной. Мужа она потом похоронила — несчастный случай на лесопилке. И с тех пор жила ради семьи, ради детей.

Стойкая, строгая, бережливая до фанатизма, она научилась выживать в любых условиях: копить, хранить, ничего не выбрасывать, потому что «вдруг пригодится». Для неё главным было одно — «чтобы был дом и чтобы дети были сыты». Всё остальное казалось роскошью, ненужной прихотью.

Дочь Веры и по совместительству мама Алины, Галина, была другой. Молодость её пришлась на конец Союза и лихие девяностые. Она терпеть не могла бабушкину «скромную» жизнь и с юности мечтала вырваться из захолустного мира. Галина училась отлично, хваталась за любую возможность, чтобы уехать, работать, строить карьеру. Умная, целеустремлённая, она быстро стала той женщиной, про которую говорили «сама всего добилась». Но ценой этой самостоятельности стало одиночество: в личной жизни всё рушилось раз за разом.

Только встретив Алексея, отца Алины, она наконец позволила себе остановиться. Он был не таким амбициозным, как она, но надёжным, спокойным. Вместе они построили семью. А потом родилась Алина — маленький, крикливый комочек счастья, ради которого Галина впервые научилась откладывать дела ради семьи.