Сценарий по наследству или во всем виновата ты!

Глава 3

Алина, всё ещё с ощущением приятной лёгкости после бани, тихо зашла в дом. Скинула у порога неудобные галоши, повесила куртку на крючок и, потянувшись, пошла к рукомойнику. Лёгкий запах дегтярного мыла ударил в нос, когда она намылила руки, смывая остатки банного жара и улицы.

Пройдя по старым половикам мимо тихо потрескивающей печки, она заглянула на кухню — и тут же пожалела.

За столом сидела бабушка Вера, а рядом — её вечная подружка и соседка, баба Нюра. У той глаза так и сияли от гордости.

— Во, Вера, — заливалась Нюра, — моя-то Катюша замуж вышла, да не просто так, а за мастера своего дела! Дом у них — загляденье, и вот недавно двойню мне подарили, мальчика и девочку. Радость-то какая!

— Ох ты ж, — охала бабушка Вера, закатывая глаза от восторга. — Молодец-то какая твоя Катька! И жена хорошая, и хозяйка отменная. Вот ведь, Нюра, растила-растила и вырастила девку что надо!

— А как же, — гордо кивала Нюра. — Всё при ней: и готовит, и убирает, и деток теперь растит. А главное — муж её носит на руках.

Алина попыталась пройти мимо, надеясь, что разговор пройдёт мимо неё. Но не тут-то было. Стоило Нюре заметить её в дверях, как та прищурилась и с ехидной улыбкой спросила:

— А ты, Алиночка, чего всё одна ходишь? Когда замуж-то пойдёшь, а? Или не берёт никто?

Алина чуть не поперхнулась воздухом, но ничего не сказала. И тут бабушка, словно только этого и ждала, с готовностью подхватила тему:

— А что ты хочешь, Нюр? — Вера всплеснула руками. — Нынешняя молодёжь пошла — ни работать, ни хозяйничать не хотят. Вот и моя такая же. Ни борща сварить толком, ни полы вымыть. Кому такая нужна? Никому. Всё по каким-то своим глупостям бегает, только и знает, что телефон да эти свои картинки.

— Ба, — устало сказала Алина, — ну хватит уже, а?

Но бабушка уже разошлась:

— Вот ты мне не перечь! У Нюры вон внучка — загляденье, а ты... Эх, непутёвая ты у нас, Алинка, непутёвая.

Алина сжала зубы, чувствуя, как внутри нарастает привычная злость. Хотелось крикнуть, что её жизнь — это её жизнь, что она никому ничего не должна. Но вместо этого она просто молча развернулась и ушла в свою комнату, решив, что сегодня портить настроение бабушкиными словами она точно не позволит.

На кухне продолжалась привычная песня.

— Всё они в своих телефонах сидят, — причитала бабушка Вера, отхлёбывая чай. — Интернет этот проклятый, жизнь им испортил. Ни готовить толком, ни шить, ни стирать — ничего не умеют. А ведь главное в жизни — семья. Вот я, Нюр, всю себя семье отдала. Мой-то никогда не нуждался ни в чём — всегда накормленный, наглаженный, обстиранный.

— Ох, Вера, — охнула баба Нюра, кивая с видом мудрой знатоки. — А может, у Алинки-то венец безбрачия? Надо бы к бабке сходить, проверить. А то и в церкви свечку поставить, чтоб жених нашёлся.

— Да ну тебя, — отмахнулась Вера, тяжело вздыхая. — Не знаю я уже, что с ней делать. Всё в свои глупости ударилась, а дома ни толку, ни пользы.

Нюра вдруг хлопнула себя по коленке, будто только что вспомнила что-то важное:

— Слушай, а соседский-то парнишка, Лев, ведь не женат ещё, верно? Вот и что тебе думать! Поговори с его родителями, посватайте их. Чай, дети против старших не пойдут.

— Не знаю, Нюр, — засомневалась Вера, качнув головой. — Лев-то парень хороший, спору нет, но с нашей-то дурочкой как оно будет…

— Да ладно тебе, — отмахнулась Нюра. — Лев рукастый, надёжный, хозяйственный. А там глядишь — и она за ум возьмётся. Детей заведут, дом построят, огородом займутся. Всё ж лучше, чем в телефоне торчать и в облаках витать.

— Может, и права ты… — пробормотала Вера, в очередной раз тяжело вздохнув. — Лев-то и правда неплохой. Хоть и странный малость, со своими песнями да камерами этими. Но всё ж не пьёт, не буянит, работает. А это в наше время ценнее всего.

Бабы ещё долго обсуждали «будущее семьи», а в своей комнате Алина сидела на кровати и даже не догадывалась, что её судьбу уже вовсю планируют за кухонным столом, попивая сладкий чай и грызя сушки.

Из своей комнаты Алина прекрасно слышала, как на кухне продолжается «совет старейшин». Про венец безбрачия, про Льва, про то, что «рукастый парень не пропадёт», и про то, что «вот бы Алинке голову на место поставить».

Она только устало закатила глаза и глубоко вздохнула. Такие разговоры были обыденностью — как звук тикающих часов или скрип половиц.

Чтобы не слушать этот нескончаемый поток советов о её жизни, она достала наушники, воткнула их в смартфон и включила музыку. Лента соцсетей тут же наполнила экран яркими картинками: кто-то путешествовал по Европе, кто-то снимал танцевальные тренды в дорогих студиях, кто-то хвастался новым бизнесом. Казалось, у всех вокруг жизнь шла полным ходом. У всех, кроме неё.

Алина пролистывала сторис за сторисом, чувствуя, как внутри копится тихая зависть и злость на себя за эту зависть. Ей хотелось того же — свободы, движения, эмоций, но вместо этого она сидела в маленькой комнате в доме с печкой и слушала, как бабка решает, за кого её выдать.

Наконец, время прошло. Пора. Она выдернула наушники, улыбнулась своему отражению в старом зеркале и, перекинув через плечо чистое полотенце, вышла из комнаты. Скрип половиц в коридоре, тихий гул разговоров на кухне — всё это осталось за спиной. Она надела мягкие тапочки, тихо выскользнула за дверь и спустилась во двор.